– Джезмин, – запротестовал он.
– Леди де Берг, если угодно, – холодно отозвалась она.
Фолкон пытался не потерять терпения, наблюдая, как она швыряет в сундуки все, что могла найти. Наконец он в бешенстве воскликнул:
– Неужели не понимаешь, что нам нужно спасать жизнь и бежать как можно скорее и дальше? К чему вести себя как избалованная испорченная девчонка?
– А я такая и есть, – раздражающе-спокойно отпарировала Джезмин.– Глупая, изнеженная, тщеславная и, как ты сам заметил, совершенно ни на что не гожусь ни одному мужчине! Значит, ты еще больший глупец, чем я думала, потому что женился на мне.
Фолкон молча поднял с пола меховую мантию, и Джезмин сжалась.
– Никогда не надену это. И видеть больше не хочу.
Но муж насильно завернул ее в пушистый мех.
– Поверь, будешь чертовски рада этому, когда попадешь в снежную бурю в горах Уэльса.
Он с удовлетворением заметил, что Джезмин вызывающе глядит на него, а на щеках цветут красные пятна. Подхватив ежика, она предупредила:
– Не забудь моих любимцев!
Рот Фолкона сам собой открылся.
– Ты шутишь? Дорогая, любимая, мы не можем взять Прика и Фезера!
– Тогда и я останусь, – надменно заявила она. Фолкон яростно распахнул дверь, сунул птичью клетку и колючий шарик в руки Монтгомери.
– Сотри эту чертову ухмылку с лица. Де Клер, бери сундук.
Почти сотня людей де Берга собралась под деревьями позади конюшен. Лошади уже были оседланы. Мужчины изумленно смотрели на прелестное созданье с золотыми волосами, закутанное с головы до ног в белоснежный мех, и каждый задавал себе вопрос, кем приходится эта волшебная фея их хозяину, все до одного отдали бы жизнь, чтобы хоть на час поменяться с ним местами.
Фолкон помог Джезмин сесть в седло, отвязал привязанных лошадей и воскликнул:
– Вперед парни, уже за полночь!
– Нет, – ответил кто-то, – мы останемся еще на час, на случай, если король пошлет погоню. Мы их задержим.
В тишине зазвенел властный голос де Берга: – Значит, встретимся в Маунтин-Эш. Берегите себя! Будьте осторожнее!
Де Берг пустил коней ровной рысью, потому что знал – силы Джезмин на исходе. Вспомнив ужасные испытания, которые пришлось пережить днем, он начал молиться, чтобы мосты на реке Северн, протекавшей к западу от Глочестера, сохранились. Он решил, что, как только они пересекут широкую реку, нужно направляться не сразу на запад, в горы, а ехать в Чепстоу, замок Уильяма Маршалла на границе с Уэльсом. Если повезет, Хьюберт и Сейлсбери окажутся там, и он откровенно расскажет им, что сделал этой ночью.
Северн, казалось, не разлился, и они почти час скакали вдоль извилистых берегов. Фолкон старался не спускать глаз с Джезмин, поражаясь гордости, удерживавшей ее в седле. Долгий день и ночь начинали сказываться на нем, но Фолкон знал – необходимо уйти как можно дальше. Он остановился только для того, чтобы подхватить ее на руки; потом, посадив Джезмин перед собой, закутал себя и ее в свой черный плащ.
Она не сказала ни слова, но и не протестовала. Постепенно Фолкон почувствовал, как она расслабилась, согретая теплом его тела, и хотя скорее умерла, чем призналась бы в этом, но с радостью отказалась от роли амазонки, чтобы прислониться к его широкой груди. Джезмин злилась на мужа за его неизменную выносливость и стойкость, но в то же время чувствовала себя в безопасности под защитой, в первый раз за много недель. Она закрыла глаза и задремала, но перед тем, как сон окончательно окутал ее, осознала, что больше никогда не сделает подобной ошибки – не рискнет недооценивать Фолкона...
Он все-таки пришел за ней! И сдержал свое обещание либо жениться, либо оказаться в аду.
До ушей де Берга донесся слабый звук, которого он ожидал и боялся, – топот копыт за спиной. Ему показалось, что за ними гонятся человек двадцать, не меньше. Дорога впереди раздваивалась, и Фолкон понял, что другого выхода, кроме попытки оторваться от них, нет. В темноте никто не мог увидеть ни его, ни черного коня, но в этот момент он проклял белую мантию Джезмин, из-за которой их наверняка заметят. И, верно, скоро до него донесся радостный вопль, и, хотя перед ними лежала широкая тропа, де Берг свернул направо, к лесу Диерхерст, надеясь скрыться от преследователей среди густой чащи.
Де Берг крепко прижал Джезмин к себе одной рукой; она открыла глаза и вскрикнула. Он быстро отвел низко нависшую ветку, грозившую исцарапать ей лицо, ухитряясь в то же время управлять боевым конем лишь мускулистыми бедрами. Погоня была так близка, что до Фолкона доносились тяжелые запахи седельной кожи и мужского пота. Но в этот момент, он, к своему безграничному изумлению, заметил людей, бросавшихся с огромных дубов и елей на спины преследователей. Фолкон поспешно повернулся, но тьма окутала происходящее, были слышны лишь вопли и ржанье. Он не позволил Лайтнингу снизить скорость, пока они не оказались в самом сердце леса, окруженные молчанием. Из-за деревьев пока шлея какой-то человек, и Джезмин вскрикнула и тревоге. Де Берг мгновенно схватился за кинжал.
– Спрячь оружие. Это я, Робин Гуд, – объявил веселый голос.
– Роберт! – воскликнула Джезмин, облегченно приникнув к груди де Берга.
– Как ты меня нашел? – удивился тот.
– Мои люди уже несколько дней следят за тобой по всей Англии, – объяснил он.
– Почему же никто из них до сих пор не показался? – допытывался Фолкон.
– Пока тебе не нужна была помощь, – пожал плечами Робин и засмеялся.– Пойдем, мы поймали твоих вьючных лошадей. Там, за деревьями, вас ждет уютный коттедж и теплая постель.
– Нужно уйти как можно дальше, – отказался де Берг.
– Отдохните, хотя бы часа два. Я знаю, сколько уже ты обходишься без сна.
Де Берг кивнул, и Джезмин громко благодарно вздохнула.
– Мэри Энн, – воскликнула она, когда дверь ветхой хижины дровосека со скрипом отворилась и на порог упал приветливый луч света.
– Ты стала леди де Берг? – серьезно спросила Мэри-Энн.
Джезмин пробормотала нечто похожее на утвердительный ответ; происходящее казалось ей сном. Она покачнулась, и де Берг подхватил ее сильными руками.
– У нас две кровати, – весело объявила Мэри Энн, – но, боюсь, отдельных комнат нет.
Де Берг широко улыбнулся.
– Поскольку мы женаты, думаю, отдельные комнаты не понадобятся.
Он положил Джезмин на узкую кровать. Ее трясло крупной дрожью после тяжелых испытаний, выпавших сегодня на ее долю. Фолкон снял с нее сапожки и начал энергично растирать маленькие ступни. Мэри Энн принесла теплого меда, и Джезмин жадно выпила. Робин и Фолкон осушили по рогу с элем. Де Берг поблагодарил разбойника за помощь, но тот лишь отмахнулся, велел ему прилечь отдохнуть рядом с Джезмин и пообещал разбудить задолго до рассвета.
Хотя Джезмин смертельно устала, но заснуть не могла и лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Комната была окутана мягким светом пламени очага, до Джезмин доносилось перешептывание Робина и Мэри Энн с другой кровати. Каждый раз, когда глаза их встречались, в них сияла подлинная любовь – словно они вновь и вновь находили друг друга после долгой разлуки. Почему же ей не дано встретить такую любовь?
Наконец напряжение стало невыносимым, и Джезмин зарыдала. Фолкон обнял ее, прижал к себе и позволил выплакаться, пока слезы не высохли сами собой и она не заснула на его груди, совсем обессиленная. Ей показалось, что прошло всего несколько минут, но Фолкон уже грубо тряс ее за плечи. Обе пары позавтракали элем и овсяными лепешками, и женщины со слезами распрощались.
– Ни о чем не жалеешь? – прошептала Джезмин Мэри Энн.
Та покачала головой.
– В жизни не чувствовала себя счастливее. Фолкон и тебе даст счастье, Джезмин, если только, позволишь ему.
Де Берг не разрешил жене сесть на белую кобылу и приказал ехать в седле перед ним. Джезмин окинула его с головы до ног мрачным пренебрежительным взглядом и пожаловалась:
– Роберт всегда с бесконечной нежностью обращается с Мэри Энн.
Скрыв улыбку, де Берг заметил:
– Потому что любит ее. Надеюсь, я никогда не поглупею настолько, что позволю любви лишить меня разума.