Когда Равенна слишком долго была на берегу, глаза ее темнели, наполнялись каким-то нетерпеливым огнем. Она переставала петь, переставала пить и плясать, становилась рассеянной и беспокойной. А потом в один прекрасный вечер, одарив Кьяру только торопливым сухим поцелуем на прощанье, она растворялась среди зеленых волн в попытке обогнать ветер. Или даже само время.
Она была прекрасна.
За тебя, моя любимая, подумала Кьяра, делая большой глоток бренди. За тебя и за то, чего у нас с тобой никогда не будет.
Наемница вернулась домой поздно, когда жаркое солнце уже давным-давно закатилось за горы, окрасив небо в бирюзу и морскую воду. Ноги заплетались, а в голове была абсолютная легкость. Все ее мечты раскололись, выброшенные твердой рукой в сторону моря вместе с допитой бутылкой северного бренди, на тысячи осколков.
В доме было тихо, но дворянка почему-то не ушла. Наемница надеялась, что теперь-то уж девчонка точно сбежит домой. Но вещи ее до сих пор были внизу, плащ и одежда висели на крюках, а Орех похрапывал в стойле. Уходи, устало подумала Кьяра. Я больше не могу. Просто оставь меня одну.
Адель плакала в подушку, пока не иссякли слезы. А потом еще столько же. Сердце разрывалось. За что ты так со мной? Зачем нужно было так долго играть? Зачем нужно было спасать меня? Из-за денег? И почему я до сих пор здесь? На что я надеюсь? А с другой стороны, куда мне идти? Ее прошлая жизнь теперь казалась серым безрадостным существованием, в котором было лишь однообразие и пустота. За неделю хмурая наемница смогла перевернуть весь ее мир, и эти чувства захлестывали Адель, топили, не давая возможности вздохнуть.
Прохладная ночь не отвечала ей. Она так и не смогла сомкнуть глаз до самого рассвета. А утром пошел дождь.
Глава 10
Выбор
Небо заволокло серыми тучами, зарядил затяжной мелкий дождик. Адель не выходила из своей комнаты, сославшись на головную боль. Так оно было даже лучше.
Кьяре никто не мешал. У нее тоже болела голова, после безрассудного вчерашнего поведения, когда она позволила себе расслабиться. Заварив крепкого черного чая, она завернулась в плед и уселась на крыльце. Под небольшим навесом не капало. Дождь стучал по земле, поливая вскопанные и засаженные грядки, из которых пока еще ничего не проклюнулось. Кое-где образовывались маленькие лужицы. От горячего ручья шел еще больший пар, чем обычно. Им заволокло всю низину, затянув ее так, что расщелина в горах на другой стороне совсем скрылась из глаз.
Местный табак, которого у нее тоже оставалось не слишком-то много, сильно резал горло. Кьяра щурилась от головной боли, но продолжала выпускать кривые белесые колечки изо рта.
Из тумана, стоявшего над ручьем, показалась всадница. Она медленно выезжала из него, и он клочьями кружился вокруг ног ее рыжего жеребца. Мокрые волосы закрутились в мелкие колечки, с подбородка капала вода. Равенна улыбалась, глядя на наемницу. Сегодня она была в темно-синей куртке, расшитой по рукавам золотой нитью, и черных штанах. Любимые высокие сапоги, как всегда доходили до середины бедра. Кьяра поняла, что ей почти не больно внутри при взгляде на пиратку.
Равенна не торопилась. Рыжий шел спокойно, пиратка покачивались в седле. Громко чвакая по грязи, жеребец остановился напротив Кьяры. Равенна легко спешилась и присела рядом с наемницей на крыльцо. От нее, как и всегда слегка пахло сладким вином из далеких краев, морем и немного специями. Наемница вздохнула этот аромат всей грудью.
— Тебе не холодно здесь одной? — мягко спросила пиратка. Глаза ее были теплыми и нежными. Родными.
— Нет, — покачала головой Кьяра. — Зачем ты ехала под дождем?
— Я хотела увидеть тебя, — Равенна взлохматила ее короткие волосы, потом пригладила их и проговорила. — А тебе так идет даже больше, чем с косичками. Ты такая диковатая сразу.