Выбрать главу

Глаза Иеронимуса Мёнхле сверкнули злобой, вечно мокрый нос издал хлюпающий звук, но ку­зен стерпел и смиренно развел руками. Унизи­тельное условие было принято.

Еще я не понял, что означает подпись Your most loving and assured Friend Epine17. «Epine» по-фран­цузски значит «колючка». Но потом перевел это слово на немецкий - вышло «Dom» - и даже не стал рыться в памяти. Сам сообразил: не иначе,

17 Твоя самая любящая и верная подруга Fpine (англ-)

старинная пансионская кличка. С такой фамили­ей и с таким характером, как у моей подопечной, франкоязычные соученицы из фландрских семей должны были прозвать ее именно так.

Заклеив письмо сургучом и оттиснув свою печатку, Летиция тут же написала второе пись­мо, короткое и деловое. Она извещала «высоко­уважаемого мессира Лефевра», что нынче в де­вятом часу вечера посетит его, дабы обсудить условия сделки и познакомиться с капитаном Дез Эссаром.

Тон письма был сух и повелителен - так пишет исполнителю требовательный заказчик.

Положительно, я восхищался своей медново-лосой питомицей!

^kw&m разговор

/^К так' вы предлагаете мне нанять .^^r mjf корсарсюн! корабль, - сказала

■Г она, особенно подчеркнув слово

™      ™  «нанять». Я, признаться, не понял, зачем, но Лефевр что-то учуял и внес поправку.

- Если быть точным, мадемуазель, я предлагаю услуги одного из моих кораблей, с моим капита­ном и моим экипажем, чтобы выручить из плена вашего батюшку.

К вечеру похолодало, с моря подул холодный ветер, и высокие окна роскошного кабинета были закрыты, а в камине пылал огонь, но арматор зябко ежился, а Летиция, наоборот разрумяни­лась. Сразу было видно, кто тут наседает, а кто пятится.

- Я и не говорю, что покупаю ваш корсарский корабль. Я его нанимаю. Не так ли?

Кажется, я начал догадываться о причине ее настойчивости, и от удовольствия слегка чихнул. Чихать очень приятно. Живя с штурманом Ожье, я пристрастился нюхать табак. Клянусь, это одно из милейших занятий на свете. Но с госпожой де Дорн от этого невинного наслаждения придется отвыкать, ничего не поделаешь...

Француз покосился на меня.

- Вы так экстравагантно смотритесь с попутаем на плече. Но, может быть, пересадим птицу в клетку, чтобы она не мешала деловому разговору? - Он пока­зал на большое золоченое сооружение из проволоки, стоявшее на отдельном столике. Туда-то, очевидно, зтот выжига и намеревался меня засадить, когда да­веча предлагал сорок ливров. - Не угодно ли?

- Не угодно, - отрезала моя новая питомица, и я благодарно сжал ее плечо когтями.

Когда она под покровом темноты отправля­юсь на встречу с арматором, оставила меня в но­мере. Но я, конечно, не мог пропустить такое со­бытие. Я открыл клювом оконную раму, слетел на улит' и спланировал Летиции на плечо.

Она не рассердилась, даже обрадовалась.

- Кларочка, ты хочешь со мной? Отлично, а то я немножко трушу.

Но если она и побаивалась хитроумного судо­владельца, в разговоре это никак не проявлялось.

- Отчего же вы не хотите признать очевидный факт? - с нажимом повторила она. Лефевр про­мямлил: ,

- Не понимаю, о чем тут говорить. Ну да, разу­меется. Вы нанимаете судно.

- Отлично. Я нанимаю корсарский корабль. Это во-первых. Теперь второе: я нанимаю корсарс­кий корабль. » .

Браво, девочка! Так держать!

- Да, у корабля есть королевский патент на корсарский промысел, а на борту, согласно пра­вилам, будет писец морского министерства. Но что с того?

- Значит, нанятый мной корабль имеет право нападать на неприятельские суда и захватывать добычу?

- По желанию владельца и на усмотрение ка­питана, - быстро возразил Лефевр, подняв палец.

- Отлично. А что потом происходит с до­бычей?

Арматор кисло сказал:

- Ну, ее регистрирует писец. По возвратен и и треть поступает в королевскую казну, треть идет вла­дельцу, а треть делится между членами экипажа.

- Владелец в этом плавании я, - нанесла реши­тельный удар моя умница. - Следовательно, греть добычи будет моя.

В крайнем волнении Лефевр вскочил с кресла.

- Но ваша цель - выкупить из плена отца! Вы сами это говорили! Если б вы хотели вложить деньги в корсарскую экспедицию, я назначил бы за «Ласточку» совсем другую цену'

Не поддавайся, милая, спорь! Я сжал когти. Летиция тоже поднялась, чтоб Лефевр над нею не нависал. Оказалось, что она выше ростом.

- Тогда я поговорю с другими арматорами, сравню расценки и выберу наиболее выгодное предложение. Полагаю, на моем месте вы посту­пили бы так же.

- Я думал, вам не терпится избавить родителя от тяжких страдании, а вы думаете о выгоде! -горестно воскликнул судовладелец. - Ну хорошо, так и быть. Половина трофеев будет ваша, половина моя.

Мои когти снова пошли в ход. Не давай себя надуть!

- Не возражаю... Но в этом случае вы возьмете на себя и половину расходов. Вместо двадцати од­ной тысячи трехсот пятидесяти ливров я заплачу вам десять тысяч шестьсот семьдесят пять.

Какова сила характера.' А скорость устного счета.'

Я почувствовал, что могу немного расслабить­ся. Моей питомице палец в рот не клади.

С четверть часа шла ожесточенная торговля, в итоге которой арматор согласился сократить на треть стоимость аренды корабля, получив в обмен полови­ну интереса. Это далось Лефевру нелегко, ему при­шлось попотеть - в том числе, в прямом смысле. Он уже не зяб, на желтом лбу выступила испарина.

- Уф, - сказал он, утирая лицо кружевным ман­жетом. - Не завидую вашему будущему супругу, мадемуазель. Если вы с вашим нравом вообще когда-нибудь найдете себе партию.

Если он думал, что этим жалким и малодос­тойным выпадом завершает баталию, то здорово ошибся. Главный сюрприз был впереди.

- Благодарю за беспокойство о моих матримо­ниальных видах, - невозмутимо произнесла Лети­ция, - однако у меня есть еще один вопрос. Отку­да мне знать, поплывет ли вообще ваш корабль в Барбарию? Может быть, он поболтается пару ме­сяцев в море, нахапает добычи и вернется? А вы мне скажете, что выкупить отца не удалось?

- Да... да как вы можете такое... Честь купечес­кого дома «Лефевр»! Моя репутация! Чудовищ­ное подозрение! Неслыханное оскорбление!

Пока Лефевр бушевал и возмущался, она спо­койно выжидала. Наконец, поняв, что криком ее не проймешь, он прищурился и спросил:

- Что вы предлагаете? Хотите отправить с ко­раблем своего представителя? Но вы никого в Сен-Мало не знаете.

- Я поплыву на «Ласточке» сама.

Француз утратил дар речи. С минуту он тара­щился на собеседницу, разинув рот. Потом сдер­нул свой величественный парик, вытер рукавом плешивый череп и устало опустился в кресло.

- Нет, с вами решительно нельзя иметь дело... Вы не понимаете, чего требуете. Знаете ли вы, что такое корсарское плавание?

- Не надо говорить мне об опасностях. Они меня не пугают.

- Да при чем здесь вы! Я и так вижу, что вас не испугают ни черт, ни преисподняя. - Он безна­дежно покачал головой. - Дело не в вас. Дело в экипаже. Никогда и ни за что матросы не отпра­вятся в корсарский рейд с бабой на борту. Это приносит несчастье.

Легация недоверчиво усмехнулась, но на сей раз прохиндей был абсолютно прав! Как я мог упустить это обстоятельство из виду? Оче­видно, причина в том, что, полюбив свою но­вую подопечную, я перестал воспринимать ее как существо противоположного пола, она ста­ла для меня сопряженной частицей моей души. Но моряки и вправду народ суеверный. Если капитан объявит, что в опасную экспедицию С ними идет женщина, весь экипаж немедленно дезертирует. Я и сам, честно говоря, отношусь с предубеждением к таким рейсам. Еще с тех пор, когда утонул мой первый питомец Ван Эй к. Разве я не говорил, что в тот раз его ко­рабль вез из Джакарты жену яванского губер­натора со служанкой?

Я встревоженно заерзал на плече своей девоч­ки. Уж эту стену ей было никак не пробить!

Но видно не зря ее в пансионе прозвали «ко­лючкой». Такая, если вопьется, то намертво.