- Вы шутите?! - в один голос вскричали капитан и барышня.
Лефевр невозмутимо смотрел на них прищуренными глазами, в которых поигрывали злорадные искорки. Так вот в чем заключался подвох!
- А что такого? - с невинным видом спросил он. - По правилам, у врача должен быть патент, но, поскольку мало кто из настоящих медиков хочет плавать по морям, разрешается брать лекарских учеников, лишь бы они были грамотны, могли разобраться в содержимом медицинского сундука и имели от роду пятнадцать лет. Вам ведь есть пятнадцать лет, мадемуазель?
Она растерянно кивнула, застигнутая атакой врасплох.
- Ну вот, видите. В вашей смышлености я уже убедился, что же до медицинского сундука, то можете не беспокоиться. Я по случаю закупил оптом на все свои корабли стандартные наборы, одобренные военно-морским ведомством. Там 20 необходимых хирургических инструментов, 28 медикаментов, гипс, корпия и все прочее по утвержденному списку. Никто кроме Дезэссара о вашем маскараде знать не будет. А наш славный капитан не проболтается - это не в его интересах. Как вам мое предложение? Полагаю, это единственный способ решить нашу маленькую проблему.
В сущности, рассуждая логически, он был совершенно прав. Но...
- Но мы так не договаривались, - пролепетала Летиция. Ее самоуверенность пропала без следа. Сейчас моя питомица выглядела перепуганной девочкой. - Я не стану обманывать команду! А вдруг меня разоблачат?
Дезэссар открыл рот и снова закрыл. Его физиономия из сизой сделалась лиловой. Я забеспокоился, не хватит ли беднягу удар. Судя по набухшим жилам на висках, «наш славный капитан» имел предрасположенность к апоплексии.
- Тут уж будете виноваты вы сами. - Арматор пожал плечами. - Договор обязывает меня предоставить вам возможность участия в плавании. Я ее предоставил. Нигде в документе не сказано, какую одежду вы будете носить, женскую или мужскую. Коли вас не устраивает мое предложение, расстанемся миром, но аванс мой.
Однако он тут же сменил тон и заговорил мягко, вкрадчиво:
- Поверьте, сударыня, кроме как в мужском обличье, вам ни на один корабль не попасть. Никто во всей Франции на это не согласится. Во всяком случае сейчас, в военное время. Из вас получится бравый юноша, поверьте опытному глазу. Рост у вас отменный, фигура, по счастью, не отличается округлостью форм, голос низок, а от соли и ветров он обретет хрипотцу. Соблюдайте осторожность, и никто вас не раскусит.
Она жалобно воскликнула:
- Но я ничего не смыслю в медицине! А если придется кого-то лечить?
- Лекарские ученики, которых я сажаю на другие свои корабли, тоже не Гиппократы.
- Да как я буду жить среди мужчин? - Летиция схватилась за виски. - Это невозможно!
- Вы имеете в виду естественные физические различия со всеми, так сказать, вытекающими последствиями? - покивал Лефевр, деликатно отставив мизинец. - Я продумал и это. У вас будет почти отдельная каюта. Только вы и монах. А монах - и не мужчина вовсе, все его помыслы там.
Он закатил глаза и показал на люстру. Здесь /Дезэссар, наконец, справился с негодованием и завопил:
- Черррта с два! Я скорей сожру свои потроха, чем соглашусь на это! Никогда, вы слышите, сударь, никогда и ни за что Жан-Франсуа Дез...
Но арматор быстро перебил его:
- Не хотите - не надо. Корабль поведет мсье
И капитан сразу заткнулся, поперхнувшись на собственной фамилии.
- Oi i опытный штурман, давно мечтает о самосто-ягелыюм плавании, - спокойно договорил Лефевр.
Буян стушевался и только метнул на своего патрона быстрый взгляд, в котором кроме ярости мне померещилось что-то еще. Быть может, смущение? Хотя трудно представить, чтобы просоленный морской волк мог конфузиться.
Летиция опустила голову, вид у нее был совсем потерянный. Полагаю, что на нее всей своей тяжестью обрушилась истина, которую Учитель сформулировал так: «Тяжело идти тропой, что ведет к краю пропасти. Особенно если нельзя повернуть назад».
S^Copmivpka яноеотпеосшш
4£\?^ сю ночь мы не спали. • М-^Г Сначала стригли волосы. То есть, стриг-jAft Щ лд-то их Летиция,, а я наблюдал и вере-
-Щ щг п(ал, если видел, что получается совсем уж неровно.
Непростое дело - самой себя стричь, установив два зеркала одно напротив другого.
Длинные медные пряди падали на пол. Они были похожи на бруски красного золота, которое испанцы привозят из Нового Света в трюмах своих галеонов. Я поднял клювом один локон. От него пахло полевыми цветами, безмятежностью, девичеством - тем, что никогда не вернется.
- Ужас какой, - пожаловалась Летиция, проведя рукой по стриженой голове. - Настоящий Ерше. Вернее сказать, репейник. Ты, Кларочка, только посмотри!
Она все время обращалась ко мне вслух, а я старался в ответ издавать хоть сколько-то понятные звуки.
«Наплевать! - заметил я, красноречиво качнув головой. - Какое это имеет значение?»
- Ты права, девочка. Уши торчат просто непристойно! Я и не знала, что они у меня оттопырены! Но ничего. Всякий уважающий себя лекарь носит парик.
Арматор дал нам целый тюк мужской одежды. В черный камзол, белую рубаху, черные штаны и козловые башмаки с грубыми чулками Летиция нарядилась, едва мы вернулись в номер. Когда же нацепила дешевый парик из пакли бело-серого цвета, то превращение завершилось. В долговя-юм, длинноносом юнце было невозможно узнать медноволосую барышню, что я повстречал на Испанской набережной.
Покончив с переменой пола, мы занялись укладкой багажа. Из вещей, которые фрейляйп фон Дорн привезла с собой, в плавании нам мало что могло пригодиться.
Платья, туфли, шляпы, нижнее белье, шелковые чулки, ароматические воды, а также иные принадлежности дамского туалета, назначение которых было мне неизвестно, отправились в сундук.
В качестве предметов полезных Летиция отобрала два карманных пистолета да складной нож.
- Знаешь, Клара, - сказала она. прежде чем запереть крышку, - вот смотрю я на все эти девичьи глупости, и странное у меня предчувствие - будто я никогда больше не надет' чепца с лентами, фижм или туфелек на высоких каблуках. А ведь я всё это так ненавидела! Милая моя подружка, я очень невысокого мнения о женской доле. Но как страшно с нею расставаться, и, быть может, навсегда. Длинное платье и завитые кудряшки - неплохая защита от грубого, хищного мира. То, что позволительно даме, нипочем не сойдет с рук мужчине. На удар придется отвечать ударом, а не слезами. И в обморок не упадешь...
«Не думаю, чтоб ты часто падала в обморок, когда носила женскую одежду», - фыркнул я, дернув клювом.
- Не смейся надо мной! Могу я немного похныкать хотя бы наедине с собой?
Ах вот как, «наедине»? Я обиженно отвернулся.
Утром пришли от Лефевра. Забрали деньги, положенные за наем судна. Серебро, оставшееся от тридцати тысяч, тоже взяли, выдав вексель на банкирский дом «Сансон», имеющий в Сале специальную контору, которая оказывает посреднические услуги при выкупе пленников.
Остальные вещи тоже были оставлены на попечение арматора. С узелком в руке и мною на плече новоиспеченный chirurgein navigan перебрался в гостиницу попроще, согласно своему скромному положению.
Летиция очень робела, выходя на улицу. Ей казалось, что первый же встречный ее разоблачит. «Господи, зачем я только согласилась», - шептала она. Я успокоительно пощелкивал ей в ухо.
И вскоре она воспряла духом. Не "благодаря" моим увещеваниям, а из-за того, что никто не обращал на неприметного паренька ни малейшего внимания. Если и смотрели, го на меня, причем без большого любопытства-
Сен-Мало - город портовый. Тут никого попугаями не удивишь. Мимо прошел одноногий моряк, за которым на цепочке ковыляла макака-резус - и то никто не пялился. Попадались исси-ня-черные негры, апельсиновые мулаты - обычное дело. Вот на бородатого московита в меховой шапке, на того кое-кто оглядывался.