Девочка моргнула. Откуда ей знать, что марсовые матросы, кто работает на верхушке мачты, да ноковые (эти и вовсе добираются до кончиков рей) - цвет и костяк команды. Из сорока двух матросов шестнадцать мачтовых - очень недурно.
«Сухопуты» - это, надо полагать, врач со священником и адмиралтейский писец.
- Вообще же, - понизил голос штурман и оглянулся, - команда на «Ласточке» особенная. Чуть не треть приходятся нашему капитану родней, остальные соседи или давние приятели. Рука руку моет. Посторонних не жалуют. До сих пор чужаками тут были я да писец. Теперь прибавитесь вы с попом. Надо и нам друг дружки держаться.
Это меня несколько удивило. Чтобы капитан ходил в море со штурманом, которому не доверяет? Странно.
Однако папаша Пом тут же эту странность разъяснил:
- Меня сам господин Лефевр назначил. Без верного человека, кто блюдет хозяйский интерес, хитрованы-малоанцы вовсе от рук отобьются.
- А вы разве не из Сен-Мало?
- Я родом из Лориана! Неужто не слышно по моей чистой речи? - с обиженным видом воскликнул Кербиан, и Летиция, умница, уважительно кивнула.
- Хорошо ли вы знаете путь в Сале?
- Я-то? Да я ходил в Барбарию раз сто! Считай, что с первым плаванием тебе повезло, малыш. Через месяц, много через два вернемся обратно. Ходка легкая, короткая. Ни с цингой, ни с желтой лихорадкой возни у тебя не будет. И боевых ран много не жди, наш капитан на рожон лезть не любит.
Ободренная этими словами, моя девочка, пригнувшись под низкой притолокой, вошла вслед за штурманом в кают-компанию и с любопытством огляделась.
- Э, с животными сюда нельзя! - показал на меня Кербиан. - Капитан не позволяет. Пусть твой попутай полетает снаружи.
- Это Клара, моя подруга. Я с ней не расстаюсь. На сердце у меня потеплело. А тут Летиция
еще прибавила, с железом:
- С капитаном я поговорю. Он возражать не будет.
Папаша Пом поглядел на лекаря и подмигнул:
- Ты, я смотрю, паренек с характером. Это правильно.
Я быстро исследовал кают-компанию, перелетев сначала на стол, потом на лафет кормовой пушки. Их тут было две - именно что шестифунтовые, я не ошибся. Во время боя стволы просовывают в открытые порты и палят. Оттого стены помещения, тесного и довольно неприглядного, были пропитаны копотью и пороховым дымом.
М-да, видал я на своем веку кают-компании и получше.
Дощатый стол, вокруг - восемь привинченных к полу грубых стульев. Оконные стекла поцарапаны. По бокам рундуки - самые простые, из просмоленной сосны. На «Святом Луке» в кают-компании была мебель красного дерева, серебряная посуда, индийский ковер. А тут единственное украшение - тронообра зное капитанское кресло на глухом дубовом коробе, да и то зажатое меж двух орудии.
- Это зачем? - спросила Летиция, разглядывая круглую крышку посреди сиденья.
Папаша Пом скривился:
- Дезэссар важничает. Не может, как все нормальные люди, в ведро делать. - Он поднял крышку, я загляггул в дыру и увидел внизу воду. Выхолит, эта часть кормы нависала над морем. - Ишь, барин. Справляет нужду, будто король на троне.
Сглотнув, она спросила:
- А остальные, значит, делают в ведро? И что потом?
Ее, кажется, сильно беспокоил этот вопрос. В сущности, с учетом физиологических различий между полами, это и понятно.
- Как что? Если ты ..., просто выплескиваешь за борт. А коли..., то кидаешь на веревке в море и потом вытаскиваешь.
Штурман использовал два весьма пахучих словечка, которые я повторять не стану. Я заметил, что Летиция повторила их про себя, пошевелив губами. Очевидно, в пансионе ее таким выражениям не научили.
- Но почему капитан ... здесь, за обеденным столом, а не в своей каюте? - тут же применила она новообретенное знание на практике.
- Это и есть его каюта. Вон на том рундуке он спит, а другой рундук запирается на ключ. Это капитанский шкаф. Там корабельная казна, ключ от порохового погреба, карты. На таком просторе живет один, бесстыдник! - с осуждением молвил штурман. - На других кораблях в кают-компании квартируют еще старший лейтенант и штурман. Но у нас порядки другие. Все офицеры, будто бараны, должны в одной каюте тесниться: оба лейтенанта, канонир, мичман, я. Каждый раз, когда мне надо в лоцию заглянуть, изволь разрешения у Де-зэссара спрашивать! Слыханное ли дело? Для вас с монахом, правда, отгородили закуток на пушечной палубе. И то лишь потому, что нужно же где-то устроить исповедальню.
- Значит, я буду жить в исповедальне? - растерялся мой бедный Эпин. - Но это... довольно странно!
- А не странно, что в исповедальне стоит 12-фунтовая каронада? Ничего, в тесноте да не в обиде Кроме капитана один только адмиралтейский писец живет на особицу. Ему так по закону полагается - обитать отдельно, с несгораемым, шкафом. А-
- Скажите, папаша Пом, а в чем состоят об» занности писца? ы\
Штурман принялся объяснять, но вскоре раЛ сказ был прерван. \j
В дверь постучали, просунулась щербата^ рожа дневального.
- Ребята собрались. По одному заходить или как?
Летиция подобралась, села за стол и достала из широкого кармана тетрадку, кожаную чернильницу с крышечкой и перья.
- Ясное дело, по одному! Да раздевайтесь заранее, снаружи. Нечего зря время терять! - Кербиан повысил голос, чтоб его слышали за дверью. -Офицеров, сынок, осматривать незачем - обидятся. Я тебя с ними после познакомлю.
И медицинский осмотр начался.
- Ты уж не привередничай, - напутствовал лекаря папаша Пом. - По закону положено, чтоб у человека конечности были целы, чтоб на каждой руке не меньше трех пальцев, а во рту не меньше десяти зубов.
- Я знаю, - отрезала Летиция, хотя, уверен, впервые об этом слышала.
«Спокойно, спокойно», прокурлыкал я ей в ухо. Уголок рта у девочки подрагивал, голубая жилка на виске отчаянно пульсировала.
В кают-компанию, переваливаясь на кривых ногах, вошел совершенно голый волосатый дядька и ощерился единственным желтым зубом.
- Это Хорек, корабельный плотник. У него немножко меньше десяти зубов, но очень уж нужный человек.
- А фамилия как?
Летиция приготовилась записывать.
- Хорек, - подумав, ответил плотник. - Господин доктор, мне бы мази какой, а то свербит -мочи нет.
Он показал себе на пах, и моя питомица затрепетала.
Мужской предмет у Хорька был весь в струпьях и язвах - обычное для матроса дело. Меньше надо шляться по портовым борделям.
Насколько мне известно (а мне, напоминаю, известно о Летиции всё) сей орган, будучи девицей, она доселе видела только на античных скульптурах и представляла себе совершенно иначе.
- Что это за уродство?! - вскричала она, безмерно оскорбив плотника.
- Чего это «уродство»? Обычная испанка!
Вот ведь интересно: испанцы ту же самую хворобу называют «французкой».
- Морскими правилами не запрещено, - заступился штурман. - Не то придется полкоманды отчислять. Дай срок, сынок, у тебя тоже будет. Ишь, покраснел как! Вот если по пути зайдем в Кадис, я тебя в такое местечко свожу - живо краснеть разучат. А хочешь, прямо нынче заглянем к толстухе Марго, на Еврейскую улицу? Угощаю, ради знакомства.
Летиция так истово замотала головой, что оба моряка расхохотались.
«1. Хорек, плотник. Годен», - записала она в тетради дрожащей рукой.
- Катись и зови следующего! - велел папаша Пом.
Потом нас отвели в каюту показать содержимое лекарского сундука. Летиция после двухчасового осмотра и так была близка к обмороку, а здесь, открыв крышку, вовсе скисла.
В деревянном, запертом на мудреный замок ящике размером три фута на полтора было четы ре выдвижных секции, каждая разделена на мно--жество ячеек. В гнездах верхнего этажа лежали хирургические инструменты. На крышке, с внутренней стороны, был приклеен реестр с их названиями.
Летиция читала перечень вслух замирающим голосом, пока я рассматривал каюту. Закуток пушечной палубы, отделенный дощатыми перегородками, был так мал, что хватило одного взгляда.
Почти все пространство занимало орудие, уткнувшееся своим тупым рылом в запертый пушечный порт. Каронада была закреплена толстыми канатами, от которых шел густой смоляной дух {я его очень люблю). Сбоку, одна над другой, располагались две койки - не полотняные, как у матросов, а офицерские, деревянные. Медицинский сундук занимал половину противоположной стены; над ним - образ святого Андрея, покровителя мореплавателей, очевидно, приготовленный для корабельного капеллана. А где размещусь я? Пожалуй, на лафете. Не очень удобно, зато рядом с моей девочкой...