Кто-то крикнул:
- Тут был лекарь с «Ласточки»! Где он?
Мою Летицию подтолкнули к упавшему. Она с ужасом смотрела в его умоляющие глаза. Папаша Пом силился что-то сказать, но не мог.
По лестнице сбежал Логан.
- Что случилось, рыжий? - кричали ему.
- Пустите! - Ирландец всех растолкал, наклонился над Кербианом. - «Не держи меня, сам пойду». Бот тебе и «сам»... Э, приятель, ты никак хребет сломал. Плохо дело. У меня раз вот так же марсовый с бизани грохнулся. Надо на спину его, поровней. Не то задохнется.
Молодец рыжий, он говорил дело! Бедолагу положили на пол. Логан несколько раз сильно надавил ему на грудь, и папаша
Пом задышал. Кровь отлила от лица, оно стало елым.
- Полотенце под шею! За плечи берите! А вы двое за нога! Кладем на стол, раз-два! - толково распоряжался ирландец.
Про «лекаря» все забыли, но я-то видел, как потрясена Летиция. Она была еше бледней Кер-бпана.
Когда суматоха немного поутихла, она подошла к ирландцу и с чувством сказала:
- Вы спасли ему жизнь, мсье.
- Надеюсь, на Страшном Суде мне это зачтет ся. - Он перекрестился с удивившей меня истовостью. Кто бы мог подумать, что хлюст так на-божен?
Судя по следующей реплике, Гарри был еще и философ:
- По правде сказать, лучше б мы позволили старому сапогу откинуть подошву. Что за жизнь со сломанным позвоночником? Хотя Господу видней, когда забирать к Себе наши грешные души. На вашем месте, господин лекарь, я бы попробовал влить этому болвану в глотку несколько капель рома. Коли не сможет проглотить, можно *вать священника.
Летиция так и сделала, одной дрожащей рукой приподняв страдальцу голову, а в другую взяв стакан.
Папаша Пом дертгул кадыком, поперхнулся, но все-таки проглотил.
- Благословенна Пресвятая Дева! - воскликнул Логан, и на его глазах выступили слезы. Редкая сердечность для моряка!
Тем временем пришел капитан «Ласточки», за которым сбегал кто-го из посетителей.
Дезэссар хмуро покосился на Летицию, даже не кивнув ей. Во время медицинского осмотра он один раз заглянул в кают-компанию, с минуту пялился на «Люсьена Эпина» и так же молча удалился. Ничего не сказал он лекарю и теперь. Посмотрел на трудно дышащего штурмана, который был без сознания, и снял шляпу - не в знак скорби, а чтобы почесать затылок.
- Допился, старый болван! Несите его домой. Прямо на столе, - да и плюнул на пол.
Летиция спросила:
- Мы на рассвете отплываем, сударь? Он, не глядя на нее, буркнул:
- Без штурмана? Нечего и думать.
- А когда?
Ее лицо осветилось. Девочка была рада отсрочке, которая дала бы ей возможность хоть как-то пополнить свои медицинские знания.
- Как только сыщу замену. Но уж точно не завтра. Вы где остановились... молодой человек?
Капитан по-прежнему избегал на нее смотреть.
- В «Сторожевой собаке».
- Я пошлю за вами, когда у меня будет штурман... Ну, ребята, взяли! Я покажу дорогу.
Мы вышли за печальной процессией, но повернули в другую сторону.
- Ах, Клара, - всхлипывая, жаловалась мне Летиция. - Это ужасное событие образумило меня! Я не имею права прикидываться доктором! Несчастный добряк чуть не умер у меня на глазах, а я не знала, что нужно делать. Ты помнишь осмотр? Эти грубые люди доверчиво предъявляли мне свои тела, потрепанные морями и грехами. Помнишь, некоторые радовались, что на корабле тенерь будет свой лекарь. Они надеются и рассчитывают на меня... Ах, что же мне делать?
Она шла и плакала, благо улицы были темные, а на улице нам встречались одни пьяные.
Спать Летиция так и не легла. Бродила по тес-поп комнате, натыкаясь то на стол, то на кровать и всё бормотала.
Я сидел на спинке стула, сочувственно кивал. Левочке нужно было выговориться, а перед безмозглым попугаем изливать душу гораздо проще, чем перед чужим человеком.
В конце концов я даже дождался похвалы.
- Милая моя Кларочка, ты превосходная собеседница. Ни разу не перебила, - с усталой улыбкой сказала Летиция, когда тьма за окном начала сереть. - Знаешь, что я сделаю? Я найму на «Ласточку» настоящего доктора. Среди врачей много добросердечных и порядочных людей, ведь их ремесло относится к разряду самых благородных. Предложу двоштую иди тройную против обычного плату и поручу выкупить отца. А если не найду подходящего лекаря, поговорю о том же с корабельным священником. Судя по тому, что он идет в плавание без жалованья, это должен быть бескорыстный человек, истинный служитель Божий. Что i ы об этом думаешь?
Я скептически наклонил голову.
В жизни не встречал лекаря, который не был бы бессердечным выжигой. Такая уж это профессия - она делает человека нечувствительным к чужим страданиям. О священниках и монахах я тоже не слишком лестного мнения. По большей части это либо изуверы, либо бездельники, а если и попадется меж ними чистая душа, ужиться в такой среде ей трудно.
- И не спорь, идея прекрасная! - сюъявила Летиция. - Сутра этим займусь.
Приняв решение, она легла и тут же уснула. Бедная девочка ужасно устала - и телесно, и нравственно.
А мне не спалось. Я сидел и смотрел на ее осунувшееся лицо. С коротко стриженными волосами оно стало таким беззащитным!
Дай Боже, чтоб моей питомице удалось найти достойного человека, который сможет отправиться вместо нее в Сале. Но внутренний голос подсказывал: этого не будет; храброй одинокой девочке предстоят большие испытания. От кармы не убежишь, думал я, вздыхая.
Когда небо порозовело, я открыл окно и полетел над крышами. С юности люблю встречать восход. Рождение нового дня - самый красивый и волнующий миг в вечном крутовороте жизни. Бывало, все мы, Учитель и его разномастные ученики, каждое утро садились у воды, на краю нашего блаженного острова, и смотрели, как с востока на запад пятится Чернота, отступая под неотвратимым натиском Света.
Прекрасней всего восход над морем. Я сед на крепостную башню и замер, охваченный благоговейным трепетом.
По воде легла широкая переливчатая полоса, и город Сен-Мало весь заискрился, будто от прикосновения волшебной палочки. Засверкали шпили, крыши, флюгера. На верхушках мачт по железным бугелям и медным скрепам пробежали красноватые сполохи. День обещал быть погожим.
Я стал смотреть в сторону порта, чтобы разглядеть средь прочих кораблей нашу «Ласточку» - и увидел ее почти сразу же.
Прилив позволил судам пришвартоваться прямо у набережной. Многие капитаны воспользовались этим для разгрузки и погрузки, так что возни и суеты на пирсе было предостаточно. Но лишь на одном из кораблей были подняты флаги, как это делают перед самым отплытием. Это была «Ласточка».
Бретонский штандарт с горностаем полоскался на верхушке грот-мачты. Королевские лилии развевались на корме. Я подлетел ближе, увидел на мостике Дезэссара, который распоряжался погрузкой бочонков с ромом. Ром - самое последнее, что обычно грузят на корабль. Эта предосторожность fn/жна, чтобы вахтенные в порту не перепились от безделья.
«Л'Ирондель» уходит? Как так?!
Должно быть, пока я любовался восходом, посланец капитана разбудил Легацию.
Со всех крыльев понесся я в гостиницу и обнаружил, что моя полопечная спит крепким сном. Никто за нею не приходил!
Я кинулся будить ее, для чего пришлось воспользоваться клювом.
Она еще хлопала глазами, а я уж принес ей парик, швырнул на кровать кюдоты и красноречиво сел на подоконник. i
Не теряй времени, золото мое! В порт! Скорей!
Прошла минута, а то и две, прежде чем Летиция перестала на меня браниться и задумалась.
- Ты ничего не делаешь просто так, моя вещая птица, - сказала она, поднявшись. - Я должна одеться и куда-то идти?
Наконец-то! До чего т\пы и непонятливы даже самые сообразительные из людей!
- Ты права! Уже светает, мне нельзя терять времени. Прежде всего нужно выяснить у капитана, когда он все-таки рассчитывает отправиться в путь. Потом приступлю к поискам доктора.
Пускай так. Только скорей, скорей!
Мы отправились на пирс. Я все время летел впереди, понуждая Легацию убыстрить шаг. В какой-то миг ко мне в душу закралось сомнение. Что я делаю? Зачем? Не вмешиваюсь ли я в течение кармы? Не лучше ли, если фрегат уйдет в море без нас? Но если б я не поступил так, как поступил, это, пожалуй, было бы предательством по отношению к моей питомице. Это во-первых. А во-вторых, изменить течение кармы совершенно невозможно.