к
■ Радостях лпбви (фр ).
Ирландец дымил трубкой, с интересом слушая. Потом сказал: «Золото, пряности - всё это пустяки по сравнению с кушем, который Джереми Пратт взял в Сан-Диего».
Все посмотрели на Логана, а он грустно улыбнутся и покачал головой: «Вы об этом даже не с 1ышали. А между тем, это самая великая корсарская экспедиция с тех пор, как зародилось/ наше ремесло. Капитан Пратт, упокой Боже егол грешную душу, был великий человек. Такирс больше нет. Хотите, я расскажу вам о Невезуче»! Корсаре?»
Мы, конечно, хотели.
Вот рассказанная история, как я ее запомнила.
Капитан Джереми Пра гт был английским при-ватиром (это то же, что корсар), самым опытным и о i важным во всех испанских морях. По словам Логана, который близко знал Пратта, ум и находчивость этого человека были удивительны. Он наверняка затмил бы самого Моргана, если б не столь же удивительная невезучесть, преследовавшая капитана во всех его предприятиях. Многие матросы из суеверия даже отказывались служить под его началом. И все же Пратт пользовался у морского люла огромным авторитетом - из-за умения побеждать вопреки пакостям Фортуны.
Если злой рок нарочно ему не гадил, Пратт всегда добивался поставленной цели.
Если удача предоставляла хоть крошечный шанс - творил чудеса.
Если же всё оборачивалось против него - не сдавался и выкручивался, как мог.
В этой связи Логан высказал одну мысль, показавшуюся мне интересной. «Есть три типа де-яте тьных людей. Самые незамысловатые из них просто не упустят выгоды, коли она сама прикатилась им под ноги. Другие, разрядом повыше, всё время зыркают по сторонам - нет ли где какой добычи, и, чуть завидев подходящую цель, набрасываются на нее. Но ценней всего люди особенного сорта, которые не ждут удачи и не высматривают ее, а сами создают выигрышную ситуацию - из пустоты, из ничего».
Именно к этой породе относился Невезучий Корсар.
История его неладов с судьбой восходит к ран-Щнему детству. Двенадцати лет от роду он упал с j яблони и переломал ноги, отчего они перестали расти. Другой на его месте смирился бы с долей калеки, но не таков был Джереми. Слабость нижних конечностей он восполнил силой плеч и рук. Гарри рассказал, что с виду Пратт походил на краба: огромное массивное туловище с лапами-клешнями, на коротких кривых ножках. По вантам он поднимался с ловкостью обезьяны, подтягиваясь одними кистями. При абордаже первым перелетал на вражескую палубу, вцепившись в канат зубами. Ну а бегать среди моря особенно незачем и некуда, так что длинные ноги капитану были ни к чему.
«Про подвиги и злоключения Пратта можно рассказывать долго, - продолжил Гарри, - но я завел речь про поход на Сан-Диего, так что не буду отклоняться».
Сан-Диего - порт на южноамериканском материке, откуда в Испанию дважды в год отправляется большой караван с золотом и серебром. Руду доставляют в этот перевалочный пункт с рудников Перу и Юкатана, переплавляют в бруски, штампуют, грузят на галеоны.
Едва пошли слухи о том, что Англия вот-вот вступит с Испанией в войну, Пратт собрал на Барбадосе совет из авторитетных приватиров и предложил дерзкий план: не дожидаясь объявления войны, собрать эскадру и взять курс на Сан-Диего, откуда как раз должен был выйти очередной караван. Пока мир, испанцы не станут принимать особенных мер предосторожности. А после того как в Европе загрохочут пушки, кто станет разбираться, когда был нанесен первый удар - чуть раньше официального разрыва отношений или чуть позже? Опять же, из метрополии до Вест-Индии вести доходят не быстро.
Некоторые капитаны отказались, не пожелав рисковать. Если война не начнется, те, кто участвовал в нападении, окажутся вне закона. Но все же составилась эскадра из четырех сильных кораблей.
Пратту, как всегда, не повезло. Хоть плодотворная идея принадлежала ему, адмиралом выбрали старого Сандерса, уже отошедшего от дел и мирно выращивавшего сахарный тростник близ Порт-Ройяля. А все потому что Сандерс, в отличие от Джереми, слыл счастливчиком.
Дальше - хуже. Старый Сандерс, которому наскучила береговая жизнь, не только с охотой согласился, но еще и пожелал поднять вымпел на «Бешеном» (так назывался корабль Пратта). Джереми перестал быть хозяином на собственном судне и в общем-то остался не у дел.
Вскоре после выхода в море эскадра попала в ураган, отбросивший ее до самой Эспаньолы. Пока чинили порванные паруса и сюманные мачты, пока шли до Сан-Диего, время было упущено. Галеоны успели сняться с якоря и уйти. Нечего и говорить, что все в эскадре винили «черный глаз» Невезучего Корсара.
Обидней всего, что расчет его оказался верен: из Европы пришло известие о войне, и рейд на Сан-Диего был бы совершенно законен.
О том, что Испания и Англия теперь враги, 'корсары догадались, когда форты Сан-Диего открыли по кораблям с британским флагом залповый огонь без предупреждения.
]Едва ли не первым же ядром на «Бешеном» с тдизани сбило нижнюю рею, обломок которой упал на мостик и размозжил счастливчику Сан-м i су голову. Второй залп был почти столь же злополучен, ибо переломил грот-мачту на пяти-десятипушечном «Дербишире», самом мощном корабле эскадры, выведя его из боя.
В таких обстоятельствах, после гибели адмирала, следовало спустить его штандарт и уносить ноги, пока береговые батареи не перетопили все суда. Но Пратт поступил иначе. Он оставил вымпел Сандерса развеваться на флагштоке, поднял сигнал «делай, как я» и повел корабли вперед. Шесть раз они прошли линией параллельно укреплениям, выпустив по ним не одну сотню ядер и бомб. Батареи умолкли одна за другой - орудийная прислуга не выдерживала огня и разбегалась. Наконец, на крыше губернаторского дворца подняли белый флаг. Город сдался.
Когда победители высадились, они увидели, что Сан-Диего пуст. Жители скрылись в окрестных горах, забрав с собою всё сколько-нибудь ценное и даже угнав домашний скот. В домах было нечего взять кроме кухонной посуды да мебели. Ну а золотой караван, должно быть, уже встретился с мощным конвоем, высланным ему навстречу из Гаваны.
Капитаны набросились на Пратта с упреками виня его за бессмысленные потери. Казалось, экспедиция закончилась полным провалом.
И тогда Невезучий Корсар проявил истинное величие. Можно сказать, совершил грандиознейшее открытие в корсарском деле.
«Да, золото уплыло, и грабить в Сан-Диего нечего, - сказал он. - Но скажите мне, приятели, что во всяком городе стоит дороже всего?»
Они не знали.
«В большом и красивом каменном городе дороже всего стоят дома. Смотрите, тут есть великолепные храмы, дворцы, особняки, купеческие склады, мастерские. Всё это наше. Захотим - спалим или разрушим. Но мы не монстры. Мы готовы продать Эту недвижимость местным жителям, по разумной таксе».
И он отправил сбежавшем)' губернатору письмо с деловым предложением. Каждой из построек города была назначена цена. Если владелец привезет выкуп, сохранность гхмущества гарантировалась. Дома тех, кто не заплатит в течение трех дней, будут сожжены. Пратт давал свое капитанское слово, что никто из доставивших выкуп не будет задержан или ограблен. К письму прилагался подробный реестр-ценник, над составлением которого корабельные писцы просидели два дня и две ночи. Дороже всего был оценен превосходный губернаторский дворец (в сто тысяч пиастров) и кафедральный собор Святого Диего (в шестьдесят пять). Самые маленькие хибары в предместьях шли всего по сотне. Как наиболее дешевые, они были предназначены к разрушению первыми.
На четвертый день грянули взрывы. Чтобы избежать всеобщего пожара, корсары начали уничтожать дома в тесных небогатых кварталах при помощи пороха.
Нашлась какая-то небоязливая женщина, которая рискнула спуститься с гор и высыпала из узелка горсть монет. Ее скромный домик был оставлен в целости и сохранности, а саму сеньору беспрепятственно отпустили обратно.
После этого в город хлынул целый поток встревоженных домовладельцев. Ни один из них не был обманут.