Меня переполняла жажда деятельности, и я перелетел пониже, чтобы рассмотреть, кто распоряжается на квартердеке.
Капитан Дезэссар сидел в штурманском кресле, намертво привинченном к палубе, и курил трубку, изредка переговариваясь с рулевыми.
«Ну-ка, пол румба к весту», - сказал он. Теперь • Ласточка» шла ровно на запад.
Что за чудеса?
В тот миг я еще ничего не заподозрил, просто удивился. Но своего наблюдательного поста уже не оставлял. Сидел так, чтобы ничего не упускать и i виду и слышать каждое слово, произнесенное на мостике.
Но там ни о чем существенном не говорили -только про каких-то родственников, да про сравнительные качества кальвадоса и ямайского рома. Рулевой с помощником были на стороне рома, Лезэссар отстаивал отечественный напиток.
Перед рассветом, в четыре часа, капитана сменил второй помощник, которому Дезэссар велел всю вахту держаться того же курса.
Без капитана разговор на квартердеке о ал чуть живее. Говорили о скором прибытии в порт, где. Бог даст, можно будет славно погулять - выпить, пожрать свежей свининки и наведаться к девкам.
Должно быть, мой разум здорово отупел от долгой спячки. Я слушал эту обычную моряцкую болтовню довольно долго, прежде чем меня ударило. Какая может быть выпивка в мусульманском городе Сале? Какие девки? И тем более какая «свининка»?
Мы плывем не в Марокко - это ясно. А моя девочка ничего не знает! Нужно открыть ей глаза!
В панике я сорвался с места и полетел к ней в каюту. Дальнейшее известно из дневника.
Удостоверившись в обмане, Летиция не стала пороть горячку. Сначала записала всё случившееся - и отлично сделала. Это самый лучший способ привести смятенные мысли в порядок. Потом отправилась обедать в кают-компанию (я, разумеется, ее сопровождал), во время трапезы держалась, словно ничего не случилось. Улучив момент, как ни в чем не бывало спросила Дезэссара, угодно ли ему продолжить занятия. Тот попросил зайти чуть позже, после шестой склянки. Только я один видел, как грозно сжались у Летиции губы. Час расплаты определился.
Подготовка моей питомицы к решительному объяснению меня испугала. Не шаю, что у нее было на уме, но она сунула в рукав стилет, а под камзол спрятала заряженный пистолет. Не собиралась же она затеять на корабле вооруженный мятеж, да еще в одиночку?
Я шумно протестовал против этих воинственных приготовлений, но добился лишь того, что Летиция привязала меня за ногу к лафету. «Побудь здесь, моя цыпочка. Тебе незачем видеть, как я прикончу этого мерзавца!» - сказала она к уцыа.
Пока я рвал клювом веревку, пока путался в занавеске (пушечный порт был закрыт), прошло несколько минут. Я ужасно боялся, что опоздаю, и всё ждал выстрела.
Наконец я выбрался наружу, пролетел над палубой и спланировал за корму, к окнам кают-компании. Слава Будде, они были не заперты, и я смог сесть на подоконник.
Начало стычки я пропустил, но по крайней мере никого пока не убили. По раскрасневшемуся лицу девочки и перекошенной физиономии капитана я понял, что все обвинения уже предъявлены.
Дезэссар выглядел сконфуженным. Его хитрые глазки бегали, короткопалые руки непроизвольно сцепились за спиной - верный признак криводушия.
- Ваша правда, сударыня, - сокрушенно сказал капитан и сделал неуклюжую попытку изобразить что-то вроде реверанса. - Мы плывем в Вест-Индию. Я знал, что вы рано или поздно догадаетесь. Вы так умны!
Ей-богу, уроки светских манер не пропали даром - неотесанный чурбан научился говорить комплименты. Но Летицию они не задобрили, а привели в еще большую ярость. Должно быть, в глубине души она еще надеялась, что ошибается.
- Негодяй! На что вы рассчитывали? Да я убью ьас, и Оудь что будет!
С этими словами она правой рукой вытащила из рукава стилет, а левой выхватила пистолет, будто одной смерти Дезэссару не хватило бы.
Капитан был хоть и обманщик, но не трус. 11 не дурак.
Покаянно опустив голову, он молвил:
- Сначала выслутпайте, потом убивайте. Самый умный стиль поведения, когда имеешь
дело с разъяренной женщиной.
- Говорите, презренный! - приказала Летиция.
В гневе - с раздувающимися ноздрями и горящим взглядом - она была, пожалуй, даже хороша, если, конечно, вам по вкусу богини-воительницы и амазонки.
- Видите ли, мадемуазель, убегая от англичанина, мы слишком отдалились на запад. Нас подхватили пассаты, дующие в западном направлении от осени и до весны. Если б мы стали им противиться, то мало чего достигли бы. Гораздо разумнее было, используя попутный ветер, дойти до Вест-Индии, там пополнить припасы, немножко поохотиться и повернуть обратно с разворотом пассата. Обычно ветры начинают дуть в обратную сторону в начале апреля, после нескольких дней штиля.
- Но зачем вы меня обманывали? Почему не объяснили этого сразу?
- Вы бы мне не поверили. Я знаю, что вы отно-N ситесь ко мне с подозрением, - горько произнес
t. - Только йоряк способен понять мою правоту. Я поговорил с офицерами, и все они согласились. Я велел держать смену курса в тайне от посторонних - якобы из-за Клеша, который вечно сует нос не в свое дело. А на самом деле из-за вас.
Поверьте, эта вынужденная ложь истерзала мне душу. Теперь я даже испытываю облегчение, когда могу говорить с вами откровенно.
Летиция опустила руки, не зная, верить ему in нет.
- Немедленно поворачивайте обратно, - сказала она после паузы. - Пускай мы будем лавиро^ иать против ветра. Сколько-нисколько до разворота пассатов мы к востоку продвинемся. Зато по-1 ом быстрей доберемся до Африки. Каждый л иш-jiiiifl день, проведенный отцом в неволе, отнимает v него год жизни!
Капитан вздохнул.
- Увы, это невозможно. Вода на исходе. Через два или три дня мы будем в Форт-Рояле, на Мартинике. Пополним запасы, переждем штиль и сразу на восток. Слово Дезэссара!
- Не верю я вашему слову, - отрезала она перед тем, как выйти вон.
Громко хлопнула дверь. Капитан сунул руку под парик и задумчиво почесал затылок.
По правде говоря, я тоже не особенно ему поверил. Но, будучи старым мореплавателем, должен признать, что определенный резон в словах Дезэссара имелся. На крыльях западного пассата мы долетим до Африки втрое быстрее, да и Мартиника - отличный остров. Люблю там бывать.
Я полетел над бортом, чтобы посмотреть, как моя питомица будет действовать дальше.
Увидел ее сразу - она стояла на квартердеке с Логаном, сейчас была его вахта.
Подлетев, я услышал:
- ...Это все из-за Клеща, дружище. Капитан велел ничего вам не говорить, чтоб вы не проболтались писцу. Я, между прочим, был против. Говорил, что Эпину можно довериться, но меня не послушали. Я для этих бретонцев тоже чужак. Если б я не был штурман, они и мне бы не сказали. - Логан дружески хлопнул Летицию по плечу. - Не дуйтесь, приятель. Какая вам разница?
Моя питомица мрачно смотрела на него.
- Однако сказать королевскому писцу о нарушении установленного маршрута все равно придется. Почему же было не сделать этого сразу?
Хороший, между прочим, вопрос. Я его себе тоже задал.
Гарри рассмеялся, блеснув зубами - мелкими, но совершенно целыми, что редко бывает у моряков, миновавших тридцатилетний рубеж. Цинга и скверное питание мало кого щадят.
- Человек больше склонен внять доводам рассудка, когда у него не остается выбора. Я пообещал капитаггу, что возьму мсье Клеща на себя. У меня с этим насекомым неплохие отношения.
Это правда. У Логана со всеми сложились отличные отношения, такой уж это был человек. Просыпаясь на своем салинге, я не раз видел, как он болтает о чем-то с писцом, дружески обняв его за костлявое плечо. Гарри приятельствовал даже с Пронырой, к которому все на корабле вплоть до самого последнего матроса относились с плохо скрываемым презрением. Признаться, скверный мальчишка того заслуживал. Он тиранил слабых и беззащитных, вроде корабельного юнги, и заискивал перед теми, кто мог дать ему отпор. За ирландцем же ходил, словно собачонка. Терпеть таких не могу! Однако я отвлекся.