- Прицел по ватерлинии! - кричали на батареях левого борта. - Заряжай холодным кугелем!
«Холодным кугелем» называлось полое чугунное ядро с отверстиями. Пробивая обшивку, оно оставляло дыру в пять раз больше своего диаметра.
Лорду Руперту пока занять себя было нечем, его люди отлично управлялись сами. Поэтому он навел трубу на мостик «Идальго», увидел, что испанский капитан в шлеме с красным пером тоже смотрит в окуляр, и учтиво поклонился.
Фрегат и корвет поравнялись, проходя в полусотне ярдов друг от друга. Залпы ударили одновременно.
«Идальго» бил картечью, что подтверждало предположение Грея: враги хотят не потопить а захватить красивый корабль.
Борт орудийной палубы на «Русалке» был изнутри укреплен медным листом - как роз на случай картечного осклрела. ПоэОму потерь было сравнительно немного, но все же та* и сям закричали раненые, а с вант упали несколько матросов, готовившихся исполнить сложный маневр. Урон парусам и такелажу, впрочем, был незначительный.
Зато прицельный огонь кугелями по ватерли-нии превзошел самые оптимистичные ожидания лорда Руперта. Ни одно ядро не прошло мимо цели. Два или три попали в воду, но под таким острым углом отрикошетили от ее поверхности и все равно врезались в тушу корвета.
Море хлынуло в образовавшиеся проломы так бурно, что вдоль всего корпуса «Идальго» с треском раскрылась продольная трещина, и судно в считанные секунды легло набок.
Любоваться этим зрелищем Грею, однако, было некогда. Даже невесть откуда взявшийся черно-красный попугай (то есть я, ваш покорный слуга) не мог сейчас отвлечь капитана.
- Мистер Пимпль! - крикнул он первому помощнику. - Заплетайте?
За дальнейшим ходом этого небывалого сражения я наблюдал, так сказать, из самой его гущи. Постараюсь поведать о виденном и пережитом, ничего не исказив, хоть это и непросто. Я не трус, но стальной выдержкой капитана «Русалки» не обладаю, поэтому некоторые детали боя вспоминаются мне как сквозь дымку. Вернее, через завесу порохового дыма.
Подгоняемые свистками мистера Пимпля (густой, пряный грог), марсовые поставили дополнительные лиселя, рулевые навалились на штурвал, и фрегат ускорил ход, набрав в паруса вдвое больше ветра; теперь мы шли по диагонали, будто собирались врезаться прямо в широкую грудь «Консепсьона», украшенную огромным изваянием Богоматери.
Я уже знал, что такое «заплести косичку». Это значило срезать нос флагману, обойдя его под сорокапятиградусным бакштагом и оказаться к нему правым бортом, орудия которого заряжены книппелями, то есть сдвоенными ядрами. Потопить огромное судно Грей не надеялся, но рассчитывал его обездвижить.
- Высокий прицел! - орал в кожаный рупор старший помощник. - По гроту цель, ребята, по гроту!
Полуголые каногофы, обнявшись со своими медными пушками, наводили их на главную мачту линейного корабля. При встречном движении, да с учетом качки такой прицел требовал виртуозного мастерства. Но пушкари на «Русалке» были на подбор, каждого лорд Руперт испытывал лично. Орудийная прислуга, не теряя времени, перебежала на другую сторону - перезаряжать пушки левого борта.
Главный канонир влез на ванты с платком в руке, чтобы подать сигнал к залпу. Взгляды батарейных командиров были прикованы к этому лоскуту материи.
- Не подпускайте слишком близко! - крикнул капитан, но артиллерист лишь досадливо дернул плечом: сам знаю.
Я понял: Грей хочет нанести упреждающий удар, пока картечь «Консепсьона» не ополовинила команду.
Сердце мое чуть не выскакивало из груди. Я непроизвольно потряхивал крыльями, и это, очевидно, мешало капитану сосредоточиться.
- Ну-ка, дружище, найди себе насест поудобней, - рассеянно сказал лорд Руперт, мягко взял меня и подкинул кверху.
Я не обиделся - наоборот, сконфузился, что доставил ему неудобство. С нижнего рея мне было видно еще лучше.
- А вот и дон адмирал, - промурлыкал Грей, разглядывая в трубу нарядных офицеров на квартердеке испанца.
Он снова поклонился, как давеча капитану злосчастного «Идальго».
Высокий человек в шляпе с золотым позументом ответил таким же учтивым поклоном и даже сдвинул ладони, словно аплодируя - надо думать, выразил свое восхищение победой над корветом и изяществом произведенного маневра.
Артиллерист махнул платком, когда бушприт «Консепсьона» оказался на одном уровне с нашим.
Грянули пушки. Скрепленные цепями ядра f ужасающим визгом и свистом рассекли воздух. Треснули разорванные канаты, полопались пару са, захрустело дерево. Высоченная мачта линей- { ного корабля, переломившись у самого основания, сшибла набок бизань и накрыла палубу сч шканцев до самой кормы, так что адмирал и его ~, штаб скрылись под пузырящимся гротом.
Две мачты из трех! Какая удача!
Но ответному залпу это помешать не мотла
Стыжусь признаться, но за секунду до тОго, как высокий борт флагмана изрыпгул дым и пламя, я взлетел повыше. Это произошло само собой -толчок страха будто подбросил меня вверх. ;
Внизу по палубе «Русалки» словно прошлась невидимая коса. Повсюду валились людч, летела Щепа, визжали рикошеты.
Я видел, как первого помощника отшвырнуло и ударило о мачту. Прямо подо мной с вант упал главный канонир, из-под него стала растекаться рубиновая лужа, а поскольку в миг «нилзи» я видел этого человека глазами Грея, мне померещилось, что разливается драгоценный кларет многолетней выдержки.
Мало кто из марсовых и орудийной прислуги остался на ногах после этого убийственного урагана. Но, по чудесному капризу судьбы, буря не тронула тех, кто стоял на квартердеке.
Мой капитан как ни в чем не бывало крикнул старшему рулевому:
- Мисгер Драйфорд два румба к норду! Второго помощника сюда! Продолжаем маневр!
Снизу выскочил второй лейтенант Сильвертон {солодовое виски двадцатилетней выдержки) и оглушительным голосом созвал уцелевших.
Теперь «Русалке» предстояло «заплести косичку», повернув под утлом в 90 градусов, и оказаться почти прямо против ветра.
- Отставить! - приказал капитан поредевшим пушкарям, возившимся с орудиями левого борта. - Все на реи!
Мне тоже было ясно, что сделать и то, и другое - то есть перезарядить пушки и обрасопить паруса - уменьшившейся втрое команде не под силу. Лорд Руперт выбрал паруса, но на что он рассчитывал? Даже если фрегат успеет обойти третьего испанца, стрелять будет нечем!
Матросы натянули брасы, поворачивая реи, чтоб нрймать как можно больше крутого бейдевинда. «Русалка», которая поначалу едва двигалась на новом галсе, понемногу набирала ско-,рость, и я увидел, что мы еле-еле успеваем срезать нос «Сант-Яго». Но что проку?
- Мистер Сильвертон, вы знаете, что делать! -звонким голосом сказал Грей. Его загорелое лицо светилось азартной улыбкой.
- Так точно, милорд!
Помощник бросился к невысокой кабине, пристроенной к основанию грота. Я полагал, что там хранятся канатные бухты или запасные паруса, но Сильвертон с двумя людьми выкатили оттуда тяжелую металлическую бочку на колесиках. Для них в настил палубы были врезаны медные желобки, я их заметил только теперь. К верхушке загадочного сооружения была присоединена помпа и брезентовая кишка с железным раструбом.
Я захлопал глазами, роясь в книге нашей с капитаном памяти, и оттуда выскочило словосочетание «китайская смесь».
В бочке была горючая жидкость!
В одной старинной книге я читал, что на кораблях византийской империи имелись специальные приспособления, которые могли выкидывать на сотню шагов жидкий «греческий огонь», поджигавший вражеские суда. Потушить его водой было невозможно. Примерно по тому же рецепту изготавливалась и «китайская смесь», на которую сейчас делал свою последнюю ставку капитан «Русалки».
Для того, чтобы пылающая струя достала до неприятеля, нужно было пройти вплотную к «Сант-Яго». Этим сейчас и был озабочен лорд Руперт, вполголоса отдавая рулевым указания.