- Огг хочет знать, в какую это выльется сумму. Извольте, я расскажу. Жители города Сан-Диего заплатили Джереми Пратту выкуп за три дворца.
сорок богатых домов, двести пятьдесят средних и тысячу триста скромных. Прибавьте к этому компенсацию за сохранность собора и одиннадцати церквей. Плюс портовые склады, пригородные поместья и прочую недвижимость. Всего, по счету писцов британского адмиралтейства, добыча золотом, серебром и драгоценными камнями равнялась 250 тысячам испанских дублонов, именуемых во Франции «четвертными пистолями».
- Это десять миллионов ливров! - подхватил Дезэссар. - Только вообразите! Мы с Логаном получим по одной шестой. Доля простого матроса составит тридцать с лишним тысяч! А ваша почти сто. Ну как, вы довольны?
Я покосился на Летицию. Ее молчание меня озадачивало.
- Вы ошарашены, - констатировал капитан. -Еще бы! Только пообещайте, что будете держать язык за-зубам и. Я хочу полюбоваться па физиономии моих ребят, когда я сообщу им эту новость.
- Хорошо. Я никому не скажу.
Девочка повернулась и вышла из кают-компа-хти.
«Что у тебя на уме? Что? Что? Что?» - спросил я. Она рассеянно погладила меня по спине.
Фрегат уже вышел в открытое море и резво бежал к горизонту, покачиваясь на крутой волне. На вантах и реях остались с полдюжины марсовых, выполнявших приказы лейтенанта Гея на Остальные матросы сгрудились вокрут деревянной клетки, разглядывая рабынь. Неукротимая Марта совсем осипла от брани. Она все так же крыла слушателей и грозила им костлявыми кулаками, но ее слова перекрывал шум ветра.
Летиция встала за спинами мужчин и с непонятным мне интересом стала наблюдать эту ма-юприятную сцену. Моряки переговаривались, обсуждая стати пленниц. Многие, если не все, в порту наведались в публичный дом и утолили телесный голод, поэтому дискуссия носила не плотоядный, а умозрительный характер, будто пени-гели ваяния разглядывают выставку скульптур. За главных знатоков считались боцман Выдра и плотник Хорек.
- Такие злюки бывают очень страстными, - говорил Выдра, показывая на ярящуюся Марту. -Чю тоща, эго даже неплохо. Когда на женщине много мяса, в ней мало жару, а подвижности и того меньше.
Хорек с этой точкой зрения соглашался, по ему больше было по нраву «черное дерево»: негритяп-кп-де нежней и благодарней. Я прямо-таки заслушался, когда он, проявив недюжинные способ-hoci и к поэтической аллегории, принялся описывать молодым матросам науку обращения с женщиной. Сначала, мол, по ней нужно пройтись «топориком», чтобы придать «полешку» нужную форму. Потом проехаться «фуганком», убирая слчки и заусенцы. Наконец, продрать «наждач-ком» - и баба станет вся гладкая, покорная, хогь лаком покрывай. Каждую мегафору плотник объяснял при помощи жестов, чтоб у публики не осталось сомнений, что именно он имеет в виду.
Увлекшись, лектор подошел к кле гке слишком, б щ жо и сделал неосторожный жест - показал Р>кои на Бубу (или Муму?), которая понравилась ему рельефным контуром «кормы». Марта воспользовалась этой оплошностью, просунула лицо меж брусьев и вцепилась поэту зубами в палеп.
Поднялся крик. Громче всех орал укушенный, остальные шумели, пытаясь ему помочь. Мегера держала палец мертвой хваткой, по ее губам стекала кровь.
- Доктор! Эта акула прокусила мне палец до кости! Помогите! - жалобно воззвал к нам плотник, когда его наконец оттащили.
- Промой рану ромом, замотай тряпкой и никогда больше не оскорбляй женщин, - отрезала Летиция, после чего повернулась и двинулась назад, в сторону кают-компании.
Я поймал озадаченный взгляд, которым мою питомицу проводила бешеная Марта.
- Катись в задницу, красавчик! Мне не нужны заступники! - прохрипела она, но без всегдашней злобы.
«Ты куда, куда, куда?» - допытывался я, едва удерживаясь на плече - так быстро шагала девочка.
- Надоела, отстань!
Она сбросила меня, но я не отставал и прошмыгнул в каюту, едва Летиция открыла дверь.
Внутри был один Дезэссар, склонившийся над картой.
- Что еще? - недовольно молвил он.
-Я хочу покинуть вант корабль. Мне ничего не нужно Ни компенсации, ни доли сокровища -можете взять ее себе. Дайте ялик, я вернусь в Форт-Рояль
Капитан изучающе уставился на нее. Его редкие брови сдвинулись.
- Я похож на болвана? Бы решили рассказать про Сент-Мориц губернатору. Рассчитываете получить от него больше?
- Ничего подобного. Просто мне с вами не по пути. Чтоб вам было спокойнее, можете подождать, пока «Ласточка» отойдет от Мартиники подальше. Пусть баркас спустят на воду к полуночи.
Брови капитана вернулись в исходное положение, на губах появилась улыбка. Должно быть, он посчитал, сколько денег ему достается за паршивый баркас (на «Ласточке» еще оставались ялик и большая шлюпка).
Глупо. Но дело ваше. Напишите вот на этой бумажке, что отказываетесь от своей доли в поль-iv капитана Дезэссара. А также, что не будете иметь ко мне претензий из-за невыполнения условии контракта.
Летиция без колебаний выполнила его требование.
Всё это мне очень не нравилось. Что она задумала?
коро я это узнал. Ж - Отче, благословите на поступление, -Ш 1сказала девочка монаху, вернувшись в
каюту.
- На какое? - встревожился тот.
- На государственную измену.
- Ну, это не самое страшное из злодеяний, - заметил отец Астольф. - Господу Богу все равно, к какому мы принадлежим государству. Лишь бы ваше намерение не покушалось на нравственное! ь.
- Я собираюсь освободить из плена подданного враждебной державы...
Капеллан кив!гул:
- Чго ж, это дело, \ годное Господу. Вот и в Писании сказано: «К свободе призваны вы, братие».
- Но это еще не всё. Вероятно, мне придется нанести увечье средней тяжести человеку, который встанет на моем пути.
Францисканец расстроился:
- А вот на это я вас благословить не могу. Лаже плохому человеку наносить увечье нехорошо.
Она вздохнула:
- Значит, я сделаю зто без вашего благословения. Тогда просто обнимите меня. Мы с вами, вероятно, больше не увидимся.
Отец Астольф прижал ее к груди, поцеловал в макушку. Девочка немного поплакала.
- С тем, кто уносит частицу твоего сердца, не расстаешься до конца жизни. А возможно, и до-iee того, - сказал ей монах.
Остаток вечера прошел в приготовлениях.
Летиция взяла деньги и оружие. Проверила, еегь ли в баркасе всё необходимое: вода, компас, запасной парус и весла.
В полночь матросы спустили лодку, и она закачалась на волнах, привязанная к корме. Подошел Логан, спросил, зачем это. Значит, Дезэссар ничего ему не рассказал.
- Я высажусь на Сент-Мориц первым. Поищу целебных трав, - спокойно ответила ему Летиция та же, что сообщила остальным. - Капитан уверяет, что при такой скорости мы можем оказаться на месте уже завтра утром.
Оглянувшись на матросов, Гарри шепнул:
- Не делайте этого. Вы еще не всё знаете. Я ведь гак и не успел с вами объясниться. Поговорим позже, когда все уснут...
- Хорошо, - кивнула она, зная, что никакого «позже» не будет.
Когда склянки отбили полночь и палуба опустела, Летиция посадила меня на кулак:
- Ну что, подружка, поплывешь со мной или останешься на корабле?
Я возмущенно фыркнул: что за вопрос? - Если б ты знала, что я задумала... - прошептала моя питомица, глядя в сторону. Не дурак. Сообразил.
Когда в кубрике все уснут, ты пройдешь в дальний конец трюма, стукнешь Ерша по башке, выпустишь лорда Руперта, и мы поплывем на баркасе по ночному морю, под яркими звездами. Красота!
Летиция закуталась в плащ, под которым, я видел, она прятала большой пистолет. Стрелять, конечно, было нельзя, но удар тяжелой рукоятью в висок свалил бы с ног кого угодно.
Я прыгал за моей питомицей. Сердце замирало от страха. План у девочки был отчаянный, слишком многое могло сорваться.
Во-первых, как подобраться к часовому незаметно? Ерш наверняка отнесется к ночному появлению лекаря настороженно.