Во-вторых, даже от сильного удара человек не всегда теряет сознание. Можно наделать шума, от которого проснется вся команда.
В-третьих, вахтенные скорее всего заметят, что Эпин садится в баркас не один...
Пока я мысленно перечислял опасности и риски, мы дошли до юта.
К карцеру можно было попасть двумя способами: либо, пройдя через кубрик, либо, спустившись с юта по лестнице. Летиция выбрала второй путь, чтобы не идти мимо покачивающихся в людях матросов, кто-то из которых, возможно, бодрствует. Зато со стороны кубрика проще было бы подобраться к часовому незамеченным. При спуске с лестницы это становилось почти певозможно - ступеньки, во-первых, сильно скрипели, д во-вторых., выводили прямо к трос-камере. Тот, к го шел вниз, сразу попадал в поле зрения дозорного
Эти преггятствия казались мне непреодолимыми. Однако Летиция сбежала вниз, даже не пытаясь прятаться.
- Кто там, на посту? - спросила она, вглядываясь в темноту.
II я хлопнул себя крылом по лбу. Вечно я всё усложняю, упуская из виду какие-то совершенно очевидные обстоятельства.
Конечно же, Ерша давно сменили! У карцера караулит другой часовой, у которого нет причин относиться к корабельному врачу с опаской.
Дальнейшее сразу перестало казаться мне трудно осуществимой авантюрой.
- Это я, Мякиш, - донеслось снизу. - Что, сынок, не спится?
То был самый старый из матросов, добродушный и рассудительный «дядя Мякиш» - так его звали все, даже офицеры. Славный малый, честный и простой. Всю жизнь проплавал он по морям: в мирные времена ловил треску и ходил в торговые экспедиции, в военную пору становился корсаром.
Он повернул лампу. Жесткое, насквозь просо-leiiHoe лицо сияло беззубой улыбкой. Летиция была скрыта темнотой, ничто не мешало ей с размаху ударить Мякиша рукояткой пистолета в лоб. Но она этого не сделала.
- Это ты, дядя Мякиш? - пробормотала девочка растерянно.
И я понял, что бить часового по голове она не стане г. Ни за что на свете - даже ради спасения лорда Руперта. Если б на посту стоя! кто-то несимпатичный, рука Легиции бы не дрогнула. Но наброситься на старину Мякиша, который смотрит на тебя с доверчивой улыбкой? Я бы тоже не смог. Есть вещи, через которые приличный человек (или попугай) переступить не в состоянии.
- А кто тебя сменит? - спросила Летиция.
- Почем мне знать? >го еще не скоро будет, на рассвете. Я только заступил. Ничего, я старый, у меня бессонница. А ребята молодые, пусть под-рыхнут.
Она молча посмотрела на Мякиша, потом передернулась и отвела взгляд.
- Чего трясешься, сынок? Часом не подхватил лихорадку? Говорят, Форт-Рояль этот - гиблое место, - заботливо сказал Мякиш.
План побега рассыпался в прах - это было очевидно и мне, и Летиции.
- ...Нет. Продрог на ветру. Что англичанин? Часовой захихикал и прижался ухом к двери.
- А вот поди-ка, послушай. Похоже, свихтгудся. Все болбочет чего-то. Жалко, я по-ихнему не понимаю.
Из карцера, действительно, доносился негром-кил голос. Мы тоже приложились к сгворке - Летиция наверху, я внизу.
- ...Я не сделаю вам дурного, мисс, - услышал я. - Слово джентльмена. Напротив, я так благодарен вам за то, что вы явились из ниоткуда скрасить мое одиночество. /Доверьтесь мне. Вот моя рука. Я не злоупотреблю вашим доверием. Мы с вами в этом мрачном мире одни, так давайте держаться друг друга...
Я прижимался к ноге Ле гиции и вдруг почувствовал, что девочка дрожит. Неужели в самом деле продрогла? Это в плаще-то? Да и ночь совсем не холодная.
- Мне нужно осмотреть пленника, - сказала моя питомица, отодвигаясь от двери. - Капитан волнуется. Из-за выкупа.
Добродушный Мякиш без лишних слов отодвинул засов.
В слабом свете подвешенной к потолку лампы нам предстало необычное зрелище.
Лорд Руперт стоял на одном колене и, учтиво приложив руку к груди, вел беседу с небольшой крысой, которая сидела на канатной бухте и зачарованно внимала ласковым речам. Уж не знаю, как капшан Грей определил пол зверька, но, полагаю, в таких вопросах его светлости можно доверять.
Увидев Летицию, крыса сердито фыркнула, ощерила зубки и выскочила наружу.
Смущенный лорд Руперт поднялся на hoi и.
- Она проскочила в дверь, когда вы уходили. Надеялась полакомиться пенькой, а вместо этого сгала объектом моих домогательств. Думаю, еще минута-другая, и она подала бы мне лапку.
Я-то в этом не сомневаюсь. У Грея большой опыт завоевания женских сердец. Не устояла бы перед ним и остромордая мисс.
Летиция закрыла дверь.
- Я вытащу вас отсюда, - тихо сказала она. -Я дала слово, и я его исполню. Вот пистолет. Когда откроется дверь оглушите часового. К корме привязан баркас. Мы уплывем в Форт-Рояль или куда пожелаете!
Он взвесил в руке оружие и вернул его обратно.
- Я очень признателен вам. Но у меня принцип: я не причиняю зла людям, которые не сделали мне дурного.
Левочка рассердилась, хотя только что сама не смогла напасть на дядю Мякиша.
- Не говорите глупостей! Он стоит на пути к вашей свободе!
Лорд Руперт рассудительно заметил:
- Если начнешь истреблять всех, кто стоит на твоем пути, в конце концов останешься на свете один
- Тогда поступите иначе. Пообещайте Дезэсса-ру, что не попытаетесь сбежать. Всё равно среди моря некуда. А потом снова возьмете слово обратно. Это по крайней мере избавит вас от кандалов на время плавания.
Но невозможный человек отверг и это предложение:
- Такой шаг вступил бы в противоречие с другим моим принципом. Я не даю честное слово, когда твердо знаю, что возьму его обратно. В прошлый раз я думал, что больше не смогу двигаться, только поэтому и пообещал.
У Летиции сжались кулаки, а на глазах выступили злые слезы.
- Чедовек, у которого слишком много принципов, на этом свете не выживет!
- Напротив, - улыбт'лся он. - Твердые правила очень упрощают жизнь. Не приходится ломать голову, как следует поступить в трудной ситуации.
- Ну и сидите тут в цепях, несчастный идиот! Топнув ногой, она вышла вон. На прощанье я
сочувственно покивал Грею, который задумчиво смотрел вс1ед девочке.
Когда Мякиш запирал, засов никак не желал задвигаться. Часовой сопел и кряхтел, соптувшись с три погибели и повернувшись к нам спиной.
Я видел, как рука Легации скользнула под плащ, и зажмурился.
Но ничего не произошло.
Мы поднялись наверх, где шумел ветер и в темноте над головой хлопали паруса.
Летиция всхлипывала.
- Я не настоящая женщина, - говорила она, придерживая меня рукой. - Настоящая женщина ради любимого совершит что угодно и не сочтет это за грех. А я предательница. Сначала я предала отца. Теперь любимого. Ах, Клара, я слабая и скверная!
Я протестующе заверещал: «Ты не скверная, просто у тебя благородное сердце! И перестань называть лорда Руперта «любимым», это нас до добра не доведет». Но она, конечно, ничего не поняла.
Палубу качнуло, девочку отшвырнуло к борту. Она устояла на ногах лишь потому, что схватилась за вант. Фок-мачта натужно заскрипела под напором ветра.
- Чтоб ты за борт вывалился, ублюдок! Чтоб тебя там акулы сожрали! - донесся откуда-то сиплый голос.
Это проснулась в своей деревянной клетке бешеная Марта. Три ее товарки лежали, прижавшись друг к дружке, а бунтарка сидела на палубе и грозила нам кулаком.
Летиция приблизилась к загону.
- Вам что-нибудь нужно? - спросила она участливо. - Еды, или воды, или укрыться от холода?
- Mire нужно, чтоб с норд-оста налетел хороший шквал и швырнул эту поганую лохань на рифы Адского Мыса! - Глаза Марты блеснули свирепым фосфоресцирующим блеском. - Там такие острые скалы! Никто не спасется!
Моя девочка удивилась.
- Вы говорите так, будто знаете морское дело. Что-то в лице Марты изменилось. По-моему,
она узнала того, кто давеча заступился за жен-тин.
- Папаша у меня был рыбак. Я с ним всегда в морс ходила...
Впервые фурия произнесла нечго внятное, к тому же безо всякой брани.
- А что случилось потом?
- Старый дурак потоп и оставил нас одних. Чтоб не продавать дом, мамаша продала меня. Я ей говорю: «Сдохну, а шлюхой не буду. Послед-1 ее дело - кобелитъся за деньги». А она говорит: «Ну и сдохни. Твое дело. Мне малышей поднимать». Сука!