-Я не аану переодеваться женщиной! - вскрича-ла моя питомица, покраснев. - Hxi за чго на свете!
Дезэссар кашлянул, но промолчал. А Гарри рявкнул:
- Будете, как миленький.' Это из-за вашего ротозейства дело оказалось под угрозой! Оставайтесь здесь. Сейчас я приведу Проныру и принесу платья'
Когда ирландец вышел, громко стукнув дверью, Дезэссар спросил:
- Вы решили остаться на корабле? Дело ваше. Но помните, что от компенсации и от своей доли вы отказались. - Тут он, должно быть, сообразил, что в таком случае она может отказаться от участия в рискованном маскараде, и прибавил. - Не буду мелочиться, это недостойно будущего дворянина. Долю, причитающуюся корабельному лекарю, вы, так и быть, получите.
Особенного впечатления на девочку эта щедрость не произвела. Вбежал Логан и кинул на стол два дешевых и довольно грязных платья кричащей расцветки.
- Купил по случаю у старьевщика. Раздевайтесь, Эпин, и выбирайте любое. Мичмана я растолкал. Он сейчас явится. Ну же, снимайте штаны! Чего вы ждете?
Летиция сумела найти выход из непростого положения:
- Я не стану напяливать на себя этот ужас. Б Форт-Рояле я купил наряд для своей невесты. Сейчас надену его и вернусь.
Она ушла, а я залез под стол, чтобы послушать, о чем будут говорит ь капитан и штурман в ее от-ствие
Дезэссар спросил:
- Я вижу, вы с Эпином сговорились?
- С моим даром убеждения я уговорю кого угодно. Так что вы зря сомневались.
- У меня были на то основания... - промямлил капитан, не вдаваясь в подробности. - Когда справитесь с дикарями, разожште два костра из сырых веток. Эго будет сигнал, что нам можно выса-жива гься.
- Хорошо. Но учште, что могут быть проволочки. Вдруг нефы переселились вглубь острова? Придется их разыскивать. Это может занять день или два.
- Я буду стоять на якоре до тех пор, пока прилив не позволит войти в бухту. Вы говорил И. это возможно один раз в месяц, в ночь полнолуния. Ждать всего двое суток. Если до того времени вы нас не вызовете, значит... - Капитан печально вздохнул. - Но ничего. Наши пушки и мушкеты отомаятза вас.
Спасибо.
Вошел встрепанный Проныра. Он плохо соображал со сна и долго не мог поня гь, зачем ему нужно переодеваться, но в конце концов скинул с себя всё и примерил сначала одно платье, потом другое. Увы, оба наряда оказались безнадежно малы. Мосластый и широкоплечий парень со здоровенными ступнями и торчащими из рукавов волосатыми руками совсем не походил на девицу.
- Боюсь, Гарри, изображать бабу придется вам, -сказал капитан. - У вас комплекция в самый раз. А Проныра с Клещом будут сопровождающими.
Штурман с отвращением посмотрел на пестрые гряпки и ничего не ответил. Он видел, что Дезэссар прав.
с^1ер-иам королева
fdЈb леДующим утром мы плыли на ялике к Д острову.
-ЩЛ J On вылез из-за горизонта на рассвете ма-леньким прыщиком, быстро разросся до размеров бородавки, а потом изрядной шишки, изгнавшей сизую плешь океана. Попутный ветер не осгавлял нас всю ночь, делаясь сильней и сильней. Казалось, Сент-Мориц сам спешит навстречу нашей «Ласточке». Дезэссар собрал на палубе команду и рассказал про сокровище, которое сделает всех богачами. Речь капитана много раз прерывалась восторженными воплями. Праздничное, хмельное настроение охватило всех. Возбужденные голоса и хохот не умолкали ни на минуту. Когда фрегат встал в дрейф на безопасном расстоянии от обрывистого берега и участники экспедиции сели в лодку, их (то есть нас) проводили троекратным «ура» и опять-таки громким хохотом. Вид штурмана и доктора, обряженных в женское платье, вызвал у матросов взрыв веселья и тысячу шуток, в основном непристойного свойст ва.
И вот мы направлялись к узкому горлу бухты, притаившейся между утесов. Пользуясь преимуществами пернатости, я поднялся в воздух, чтобы лучше разглядеть остров.
Он был совсем невелик и мало чем отличался от сотен других Антильских островков, разбросанных по тысячемильной дуте. Единственной не совсем обычной чертой была его форма. В моей родной Японии таких вулканических выростов, поднявшихся с морского дна, очень много, но для Вест-Индии подобный силуэт редкость. Сент-Мо-риц очень походил на шляпу: зеленые поля - берега, над ними серо-коричневая тулья скал, поверху-снова зелень. Большую часть острова занимало невысокое плато с отвесными краями. Что до размеров, то, на взгляд от края до края шляпы было миль пять.
По всей окружности Сент-Морица кипела белая пена - это волны бились о сплошную полосу рифов, делавшую островок неприступным и бесполезным для мореплавателей. Если б Логан так уверенно не правил к скалам, мы и не заметили бы, что в них открывается небольшой зазор.
Трое из сидевших в ялике были напряжены и молчаливы. Полагаю, чго волновался и Гарри, но у него это выражалось в неудержимой говорливости.
- Паршивая из вас получилась красотка, Эпин, - говорил он, похохатывая. - Не то что из меня. Поглядите, как изящно держу я спину, как пышно оттопыривается моя грудь. А вы похожи на жердь. Зря вы отказались напихать в лиф и на бе ipa тряпок. На девицу вы похожи, как деревянное сабо на бальную туфельку. Такая уродина может понравиться разве что дикарям с необитаемого острова, которые не видали других женщин кроме своей слонихи.
Я видел, что эти выпады больно ранят самолюбие моей питомицы. Она битый час пограгила на то, чтобы достойным образом вернуться в свое природное состояние, не пожалела притираний, помад и пудры. По-моему, она смотрелась очень недурно в зеленом платье, купленном у форт-ро-яльского аптекаря.
Оба ряженых надели алонжевые парики - Летиция черный, Логан рыжий. Решили, что так лучше, чем с коротко стриженными волосами.
Перед тем, как сесть в лодку, штурман рассказал историю Черной Королевы - чтоб товарищи лучше понимали, с кем им предстоит иметь дело.
На самом деле ее звали Шаша - так обращалась к ней свита. Возможно, это был титул. Бога-1ырша правила воинственным племенем, обитающим в джунглях африканской Сенегамбии. Главным источником его дохода были набеги на соседей: Черная Королева захватывала пленных, продавала их арабским или европейским работорговцам, а взамен получала топоры, зеркала, ткани и сахар. Но однажды коварный магрибец напоил воительницу и ее людей до беспамятства, надел на них колодки и с выгодой продал на французский корабль, отправлявшийся в Вест-Индию Шаша оч1гулась в тесном и смрадном трюме, среди иолхтора сотен невольников, большинство из которых изъяснялись на других наречиях. Все они плакали от ужаса, мноше болели от скученности и тоски. Известно, что при пересечении Атлантики нормальной считается убыль в четверть, а то и греть «живого товара».
Но вскоре всё переменилось. При помощи своих воинов, своего ума и своей силы королева установила в трюме железный порядок. Рабы слушались ее беспрекословно. Заболевших лечили знахари, слабых подкармливали, непокорных учили уму-разуму. Никто больше не умирал.
Шкипер не мог нарадоваться на чернокожую великаншу, благодаря которой рейс сулил принесли невиданно высокую прибыль. Шаша разгуливала по кораблю, как хотела, всюду совала свои нос, быстро научилась объясняться на ломаном французском. Но всё время плавания, каждый день, она ждала только одного - чтоб вдали показалась земля. Так рассказывала она Джереми Пратту в перерывах меж любовными неистовствами.
И когда, почти два месяца спустя, впереди показался берег, королева подала своим людям условленный сигнал. Черной волной они выплеснулись из трюма, на борту закипела кровавая бойня, и очень скоро ни одного белого не осталось в живых. Вождем «плавучего дома» стала Шаша.
Тут-то и начались главные испытания. Она полагала, что весь Великий Щит (так в ее племени называли Землю) сложен из двух половин, синей и зеленой. На синей, то есть водяной, обитают белые люди, на зеленой - черные. Достаточно попасть к краю суши, и окажешься недалеко от дома. Королеве и в голову не приходило, что она находится в тысячах миль от родных мест.