Второе открытие было еще ужасней. Выясни-юсь, чго «плавучий дом» передвигается не сам собой, а повинуется каким-то непонятным демонам. Они гоняют его по волнам, как им заблагорассудится. То накреняют, го выравнивают, то разворачивают.
Ветер пронес корабль мимо земли и утащил в открытое море, где злосчастных победи 1елей бол-тало по водам еще много дней. Иногда вдали показывались острова, но пристать к ним злой демон моря не желал.
На судне кончились еда и вода. Королева и ее воины стали есть иноплеменников и утолять жажду их кровью. За каждого съеденного Шаша велела отдавать еще двоих демону моря. В конце концов он умилостивился. Когда королеве пришлось питаться уже собственными воинами, и в живых их оставалось всего «десять и два», демон совершил чудо: пота л корабль прямо на скалы, и скаты расступились. «Плавучий дом» сел днищем на песок.
С гех пор сезоны сменились «десять и еще десять раз», то есть прошло десять лет, поскольку каждый год состоит из двух сезонов. Дикари остались жить на французском корабле, освоили остров. Им хватало пищи, никто больше не умер, и всё было бы неплохо, если б не тоска по родным краям. И еще очень не хватало женщин. Одной Шаши на двенадцать воинов было не достаточно, к тому же раз в год она исправно беременела и тогда не подпускала к себе мужчин. Рождались исключительно мальчики, так что в дальнейшем население Сент-Морица было обречено на вымирание. Как правительница своего ма ленького королевства, Шаша была этим очень озабочена. Потому и отпустила Пратта за женами для своих воинов.
- Нам с вами, Эпин, предстоит нарожать дикарям дочерей, - сказал в завершение рассказа Логан и залился хохотом.
Никто не разделил его веселья. Летиция слушала хмуро. Клещ и Проныра, кажется, перетрусили.
Больше всего штурмана беспокоило, не наделают ли эти двое каких-нибудь глупостей.
- Я же сказал: не смей ее снимать! - Логан нахлобучил Проныре на голову старую черную треуголку с облезлым страусиным пером. - Это шляпа, в которой здесь был Джереми Пратт! Ты должен быть похож на него хотя бы издали, иначе чертовы дикари попрячутся! Пригнись пониже, растопырь плечи! Джереми был в полтора раза ниже и вдвое шире, чем ты. Повтори, болван, что ты должен делать.
Проныра шмыгнул носом.
- Ну, Клещ останется сторожить лодку, чюб ее не унесло отливом... А я чего? Тащу вас с Эпином на веревке. Когда подойду к кораблю, надо кричать: «Привет от капитана Пратта!»
- Не «привет», а «салют», дурья башка! И не «Пратта», а «Пупурата» - именно так она его называла. Если ты ошибешься, они проткнут нас дротиками. Эти твари умеют швырять свои копья на полсотни шагов!
- Салют от капитана Пупурата, - повторил Проныра.
-Лучше просто: «Салюта капитана Пупурата». Пив гори!
Мы проплыли меж двух острых скал и оказа-1ИС* в лагуне. Она была шире, чем я предполагал.
В дальнем ее конце, у самого берега скривилась шхуна с обвисшими парусами. На вид она была совсем целая. Думаю, что два десятка матросов могли бы запросто стянуть ее с мели при достаточно сильном приливе.
Штурман направил ялик не прямо к кораблю, а в сторону.
- Пусть они нас как следует разглядят, - сказал он, понижая голос, будто дикари могли его подслушать. - Помаши им шляпой, парень. И поскорей надень обратно...
Было очень тихо, лишь из-за скал доносился рокот прибоя. Вблизи стало видно, что до плато, занимающего всю центральную часть острова, простираются сплошные заросли. Кое-где воздух струился и словно бы переливался - вероятно, от болотных испарений.
- Значит, я не отхожу от лодки, так? - сказал королевский писец, нервно оглядывая кусты. На его желтом лбу выступили капли пота, хотя солнце еще не начало припекать.
- Да. Просто стойте, и всё. Можете сесть на песок. И не тряситесь. Вам ничего не угрожает.
Эти слова мэтра Садье не успокоили.
- Если вас перебьют, одному мне с яликом не справиться. Всё преимущество - успею помолиться перед смертью.
Гарри заметил: Никто вас насильно сюда не тащил. Четверть сундука, набитого отборными алмазами, изумрудами и рубинами, стоят того, чтобы рискнуть жизнью.
Летиция спросила, показывая на края горного массива:
- Что это там за черные полосы?
Обрыв действительно был словно расчерчен вертикальными линиями.
-Трещины. Там целый лабиринт. Один я знаю дорогу к руднику.
I - Какому руднику? - спросил писец, навострив \уши. - Вы мне про него не говорили.
- Мне тоже, - хором произнесли мичман и Летиция.
- Не говорил, так расскажу. У нас на «Бешеном» был один испанец. Он и рассказал Пратту, что на Сент-Морице есть отличное место, бывшая копь. Старый Руис в юности служил там охранником, когда рудник еще не прикрыли.
- А что в нем добывали? - спросил Клещ.
- Серебро. Руду грузили на корабль раз в месяц, во время большого прилива. А потом жила иссякла. Поэтому остров уже лет сорок как покинули.
Шлюпка скрипнула килем по песку. Люди спрыгнули в мелкую воду, я полетел вперед, на разведку. Если Черная Королева устроила засаду, я замечу и предупрежу своих, подумал я.
Но Летиция закричала:
- Клара, Клара, назад!
Я вернулся, а она схватила меня и обвязала шнурок вокруг моей ноги!
Оказывается, это Логан ее подучил.
- Так-то лучше, - сказал штурман. - Вы не знаете, что такое дикари. Они верят во всякую чушь. Для них звери и птицы - такие же существа, как люди. Если они заметят, что от нас к ним летит попугай, примут его за лазутчика и могут напасть.
«Значит, дикари умнее вас, так называемых представителей цивилизации!» - крикнул я, но поделать ничего не мог. Оставалось довериться судьбе.
Итак, я сидел, привязанный шнурком, а Летицию и Гарри, в свою очередь, посадил на веревку Проныра, направившийся в сторону шхуны. В руке он тащил плетеный кувшин с ромом, куда Летиция при мне всыпала какого-то белого порошка.
Логан шипел:
- Виляйте задницей, Эпин. И семените, семените! Что вы топаете, как журавль? Пару раз споткнитесь - женщины неловки. Пугливо озирайтесь, вот так.
Он показал, как надо озираться, да взвизгнул, да прикрыл рот ладонью. Моя девочка смотрела на эти кривдяния недобрым взглядом.
На сердце у меня скребли кошки. Всех нас очень скоро могли прикончить. Гарри был прав, когда сказал, что для птицы чернокожие исключения не сделают. Большинство народов, живущих в тесном родстве с природой, относятся к животным без высокомерия - почитают или ненави-1 дят нас так же, как себе подобных.
Если наша миссия и увенчается успехом, эт-^ будет означать, что моя питомица, самое дорогое мне существо, при помощи яда хладнокровно -умертвила дюжину человек. Смогу ли я относиться к ней после такого злодеяния по-прежнему?
Мы были уже недалеко от корабля, но с него не доносилось ни звука. Ветерок шевелил гирлянды ярких цветов, развешанные по вантам. На верхушках бортов белели какие-то шары, посверкивая веселыми искорками.
- Так было и в тот раз, - вполголоса сообщил Гарри, облизывая сухие губы. - Мы приплыли на лодке. Увидели шхуну. Поднялись на борт - пусто. А потом они напали в каньоне, когда наши возвращались к лагуне...
Мичман вошел в воду по пояс, в нерешительности остановился перед свисающей с борта лестницей.
-Давай, кричи! - шепнул ирландец.
Проныра дрожащим голосом воззвал:
- Привет капитан Пуру... То есть, салюта-пу-рутата!
Ни звука в ответ.
Он крикнул еще несколько раз - опять ничего.
- Может, они в джунглях? Или передохли от болотной лихорадки? - спросил мичман.
- Дикари не болеют лихорадкой, - мрачно ответил Гарри. - Ой, не нравится мне это... - Он засунул руку под корсет и щелкнул там чем-то железным. - Ладно, полезли.
- После вас, - быстро сказал Проныра, отодвинувшись от трапа.
Я захлопал крыльями: «Пустите вперед меня! Отвяжите!» Но дураки не поняли.
- Ладно. Была не была...
Издавая писклявые повизгивания, должно ыть, казавшиеся ему очень женственными, штур-v ан начал подниматься. Щ На кромке борта он всгыеснул рука ми, ой ы гул, ' 1удто едва удержал равновесие. 1 - Никого не ви-идно, - пропел он фальцетом. -Лезьте сюда-а!