Затруднение возникло, когда мы выбрались из ущелья и поставили сундук на тележку. Гарри предложил глотнуть рому за удачное окончание операции, а Проныра, который всегда был не дурак выпить, отказался - замотал головой и отвернулся, когда ирландец сунул ему флягу под нос.
- Ты что? - встревожился Логан. - Не выпить за такое дело - скверная примета!
" По-фрапцулски livrc - не только серебряная монета, но и мера веса, равная 1 фг-шу. (Прим ргдактора)
Но мичман тряс головой.
- Язык ты что ли проглотил? Пей, я тебе говорю! Будешь упрямиться - насильно волью в глотку!
Поняв, что ирландец не отвяжется. Проныра наконец взял флягу, но пил как-то странно, оттопырив щеку и крошечными глоточками. Эффекта это, впрочем, не ослабило. Минуту спустя несчастный болван подался вперед, будто голова у него стала очень тяжелой й тянула его к земле. Покачнулся на ослабевших ногах, упал ничком. Тут-то загадка его молчаливости и внезапной воздержанности разьяснилась. Рот одурманенного мичмана открылся, оттуда выкатился гладкий розовый камень. Очевидно, Проныра спрятал алмаз, когда целовался с сокровищем.
- Вот скотина! - поразился Гарри. - Надувать своих товарищей! Туда ему и дорога. И помни, Господи, эга смерть - тоже не моих рук дело.
Он брезгливо вытер рукавом камень и положил его в сундук.
Само благодушие, произнес с широкой улыбкой:
- Что ж, остались только мы двое. Как минимум по два миллиона каждому. Звучит неплохо, а? Нужно только докатить добычу до лагуны и поделить ее. Я полностью вам доверяюсь, дружище. Предлагаю вот что: я разложу драгоценности на две кучи, и вы выберете любую. Согласны?
Всем своим существом я ощущал опасность. Теперь, избавившись от напарников и доставив сундук к месту, откуда его можно перемещать без посторонней помощи, Логан больше не нуждался в союзнике. Четыре миллиона ведь лучше, чем два.
Должно быть, Летиция почувствовала мою нервозность, потому что тихо сказала по-швабски:
- Спокойно, девочка. Я не дура. Пусть нападет первым, я готова.
- А? - удивился Гарри. - На каком это вы заговорили языке?
- По-фламандски. Я вырос в тамошних краях, - ровным тоном отвечала моя питомица, вновь заставив меня восхищаться ее выдержкой. - Иногда я думаю вслух.
- И что ж вы подумали вслух?
- Время к вечеру. Лучше поспешить, а то в темноте можно угодить в болото.
- И то правда. Идемте, мой дорогой друг! , Они вдвоем тянули за веревку, так что здоро*
вая правая рука Логана была занята. И все же Летиция не спускала глаз с «дорогого друга».
До наступления темноты оставалось не меньше часа, над морем еще только начинали сгущаться сумерки. Штурман перестал болтать. Он шел молча и грустно вздыхал.
- Эх, парень, - вдруг обратился он к Летиции на «ты». - Думаешь, я не знаю, о чем ты сейчас думаешь? Я видел, как ты подобрал пистолет Проныры. Ничего, я не обижаюсь. Башка у тебя умная, но ты слишком молод. Не научился еще понимать людей по-настоящему. А я человека насквозь вижу. Поэтому пистолета за пазухой не прячу. И спиной к тебе поворачиваться не поюсь. Я и когда в шахте висел, не очень-то тебя опасался. Знал, что ты не оставишь меня подыхать в черной дыре. В тебе совсем нет вероломства. Это редко у кого встретишь. Такие люди идут на вес даже не золота, а рубинов с алмазами.
Он остановился и повернулся лицом к Петиции. Говорил серьезно и проникновенно, не в своей всегдашней манере.
- А вы не заблуждаетесь на мой счет? - спросила девочка. - Как же во мне нет вероломства, если я сегодня отравил пятнадцать живых душ?
- Это не живые души! - махнул Гарри. - Черномазые вообще не в счет, они нехристи. А Клещ с Пронырой - бессмысленное мясо. Это мы с тобой живые, а они были мумии.
- Кто-кто?
Я тоже навострил уши, не уверенный, что правильно расслышал.
- Мумии - это такие люди, которые по видимости живые, а на самом деле притворяются, -убежденно стал объяснять ирландец. - Я-то давно научился их различать. Есть масса примет. У мумии взгляд тусклый, ей никогда не приходит в голову ни одной необычной мысли. Живет она только ради своего брюха. Госиоду Богу от этих тварей ни тепло, ни холодно. Неужто ты сам не замечал, что большинство людей какие-то ненастоящие? Будто живут, а будто бы и пет.
Очень интересное наблюдение, и необычайно глубокое! Оно противоречило догматам всех известных мне вероучении, а между тем я тоже частенько не мог отделаться от ощущения, что многие люди похожи на погасшие светильники - не излучают ни света, ни тепла.
- А у нас на «Ласточке», по-вашему, кто живой? - спросила Летиция. Она, как и я. была сбита с толку неожиданным разговором.
Гарри даже удивился:
- Ты еще спрашиваешь? Дезэссар - пройдоха и плут, но душа у него живая. Кабан и его сыновья - совершенные чурбаны, мертвое дерево. Поп, конечно, живой. Из матросов Божий огонек горит в старом добряке Мякише, в глупом Барсуке, в Ерше, хоть он и злобный мерзавец, в сопливом юнге Ракушке. - Он назвал еще несколько имен, и я поразился: ирландец перечислил всех, кто был мне хоть как-то интересен, вне зависимости от симпатий и антипатий. -Все остальные - мумии. Коли подохнут, миру от этого не станет ни лучше, ни хуже. Твой попугай в тысячу раз живее любого из них.
Мне показалось, что я начинаю понимать суть этой диковинной теории. Вероятно, корректнее было бы говорить не о «мумиях», а о людях с непроснувшейся душой - именно так называл Учитель тех, кто живет и умирает, ни разу не задумавшись о высшем смысле своего существования.
- К чему вы мне это рассказываете? - спросила Летиция.
- Называй меня на «ты». Мы теперь, как братья. - Гарри положил ей на плечи обе руки, и раненую, и здоровую. Пальцы, до самых костяшек покрытые бледными веснушками, оказались прямо перед моим клювом. - А говорю я тебе всё это, чтоб ты не считал меня душегубом. Да, Гарри Логан за свою грешную жизнь прикончил немало народу. Если быть точным, двадцать человек. Но средь них не было ни одной живой души, клянусь тебе! Всё это были мумии! Единственное черное пятно на моей совести -Джереми Пратт. Он-то был настоящий, поживей нас с тобой. Но я тебе рассказывал, что мне пришлось защищаться. Это во-первых. Во-вторых, я не убил его, а только ранил. В-третьих, я его перевязал и пытался спасти. А в-четвертых, я назвал в его честь своего любимого сына!
Он смахнул слезу и снова опустил руку Легации на плечо.
- Неужто ты думаешь, что ради этих цветных камешков, - штурман кивнул на сундук, -я убью настоящего живого человека - такого, как ты?
Девочка посмотрела в его влажные глаза и опустила голову. Ей стало совестно.
- ...Нет, не думаю, - тихо произнесла она.
- А зря.
Ирландец крепко сжал пальцы и нанес ей коленом в пах страшный удар, от которого моя питомица согнулась пополам.
Ю песиршуносжи слърмтного
удя по вскрику, Летиции было больно я но не до такой степени, как, очевидно, Н % рассчитывал подлый предатель. От тол-чка девочка бухнулась на землю, но тут же вскочила на ноги и отбежала назад.
Всякого мужчину этакий удар надолго вывел бы из строя. Есть все-таки свои преимущества и в принадлежности к женскому полу!
Но я-то, я-то хорош! Ладно девочка, она юна и неопытна. Однако как мог я, пожилой, битый жизнью попугай, так развесить уши! Коварный ирландец своей белибердой заболтал меня, заставил забыть об опасности, а ведь я знал, что па падение неизбежно!
Что тут скажешь? Даже злодейство бывает талантливым. Я давно замечаю, что среди негодяев искусных психологов39 гораздо больше, чем среди людей порядочных. О, мерзавцы умеют пробуждать доверие и склонять к себе сердца!
Кажется, Логан был ошеломлен почти так же, как та, на кого он столь вероломно напал.
- Черт! - воскликнул он, потирая колено. -Странный ты парень, Эпин! Кости у тебя там, что ли?
И ловким кошачьим движением выхватил из ножен саблю. Отточенная, как бритва, она блеснула алым в луче заходящего солнца.