Летиция смотрела на ловкача с почтением, даже на оплеуху не обиделась. Де-.jccap действительно неплохо всё придумал. Шлюпка уже вовсю работала веслами, гребя к кораблю.
- Где мои драгоценности? - нетерпеливо спросил Дезэссар.
- Сначала объясните, как вы намерены действовать дальше.
- Когда они вернутся, я скажу, что Клеща н Проныру на том месте мы не нашли. Это значит, что они живы, оч1гулись и бродят где-то по зарослям. Ждать их мы не можем. Я оставляю им записку, ялик и пленника. Пусть доставят его в Форт-Рояль. Дескать, я погорячился. Незачем оставлять на необитаемом острове того, за кого можно получить выкуп. Англичанин будет прикован к лодке, но я потихоньку суну ему ключ. Растолкуйте своему красавчику, чтоб запасся водой, бананами и плыл себе в британские воды.
План был прост, легко осуществим и пришелся Легации по вкусу.
Она повела капитана в заросли. Я летел у них над головами.
Ларь оказался спрятан в корнях кривого разлапистого дерева с мохнатым стволом. Не знаю, как оно называется - я неважный знаток флоры.
Вновь, всё с тем же философским интересом, я понаблюдал, какое странное воздействие производит вид сверкающих безделушек на представителей людского рода. Дезэссар исполнил весь традиционный церемониал: и покричал, и поплакал, и помахал руками, и даже изобразил несколько неуклюжих па. Продолжалось это, правда, недолго - время поджимало.
Капитан сбегал к ялику и притащил оттуда мех для воды, пообещав, что взамен даст англичанину другой, из шлюпки. Ссыпал в эту лег кую, удобную тару содержимое сундука. В результате груз получился вдвое, если не втрое легче, и Дезэссар смог взять его под мышку.
- Ну вот, - довольно молвил счастливый обладатель сокровища. - У себя в каюте я переложу камешки в надежное местечко. А дальше... Я уже знаю, что мне делать.
Пока мы ждали возвращения шлюпки, он с мечтательной улыбкой рассказал, как распорядится кладом.
- Вы, верно, думаете, что я заберу всё себе? Нет, мадемуазель. Одного богатства мне мало. Я хочу быть дворянином и готов за это хорошо заплатить. Вернувшись в Сен-Мало, я расстанусь с мсье Лефевром. Я снаряжу собственный корабль, совсем небольшой. Если водоизмещение корсарского судна меньше 70 тонн, а экипаж меньше двадцати человек, брать с собой адмиралтейского писца необязательно. Мы поболтаемся в море месяц-другой. Захватим какой-нибудь английский корабль. А на нем - вот чудо -обнаружится сундук с драгоценностями. - Дезэссар потряс мехом, который ни на минуту не выпуска 1 из рук - Дооычу я., как по южено, зарегистрирую в aдvIиpaлтeйcтвe. Треть пойдет в королевскую казну, треть достанется мне как владельцу корабля, а треть пойдет экипажу. Я запишу в команду мичманами и юнгами своих четверых сыновей и восемь племянников, да пару свойственников. Согласно традициям, если сумма королевской доли превышает миллион ливров, капитан может ходатайствовать о дворянском патенте. Суну кое-кому в адмиралтействе и Геральдической палате тысяч пятьдесят или сто, и всё устроится Поселюсь близ Сен-Мало, построю себе замок и забуду о море!
Не уверен, что Летиция слушала блаженные разглагольствования капитана. Она не сводила глаз с приближающейся лодки - вернее, со скованного цепью человека, что сидел на корме подле рулевого.
- Какого черта с ними увязался поп? - спросил вдруг Дезэссар, нахмурившись.
Среди матросов темнела ряса отца Астольфа.
Он первым спрыгнул в переливающуюся искорками черную воду и решительно направился к капитану.
- Я не позволю оставить человека на необитаемом острове! - закричал добрейший францисканец. - Именем Господа, заклинаю вас не совершать подобного злодеяния! Или же - так и шайте - я тоже останусь здесь!
Благородные порывы иногда бывают исключительно некстати, подумал я. Только усложняют всем жизнь, создавая излишние трудности.
Пока Дезэссар втолковывал капеллану, что изменил свое первоначальное намерение и пленник будет доставлен на Мартинику, Летиция отвела лорда Руперта в сторону и стала делать вид, будто осматривает его.
Там было, что осматривать. Вблизи стало видно, что лицо Грея разбито, изо рта течет кровь.
- Я не люблю, когда меня куда-то волом- г, ничего не объясняя, - с достоинством молвил пленник. - Пришлось дать кандалами по башке нескольким грубиянам. Но их было слишком много. Они вытащили меня на палубу и скинули в шлюпку. Если б я знал, что меня везут к вам, я бы не сопротивлялся.
Матросы остались в лодке, затянув всегдашнюю балладу про сокола и ласточку. А я смотрел на мою питомицу и ее любимого. На сердце было тяжело.
Непостижимая вещь красота. Лорд Pynepi был в изорванной одежде, избитый, в синяках и ссадинах, но его лицо, озаренное серебряным светом, все равно было прекрасным. Есть люди, очарование которых невозможно испортить ничем. А может быть, я просто смотрел на Грея глазами Летпции, то есть 1лазами любви.
С другой стороны, на мою девочку я ведь тоже глядел с безмерным обожанием, однако отлично понимал, что вид у нее прежалкий. После поединка, многократных падений, отчаянного барахтанья в трясине Летиция была вся покрыта кровоподтеками и царапинами. Один глаз наполовину заплыл, ушибленное ухо потешно оттопыривалось, волосы слиплись, на шее синела полоса - след от лапищи Черной Королевы.
Как назло, еще и матросы нынче с особенным чувством выводили безысходный припев:
Ни взмыть, ни прижаться к его крылу
Вовеки -она это знает. Јjk Ведь ласточка жмется к земле, axoul {J А сокол высоко летает!
■ у
Срывающимся голосом Летиция объяснила пленнику, что его ожидает, и сунула ключ от рцов, который успела взять у капитана.
Девочка смотрела на лорда Руперта долгим и жадным взглядом, будто хотела запомнить этот миг навсегда, до конца дней. Я с тоской чувствовал, как в ее душу капля по капле проникает горькая отрава. Этот яд никогда не истает; он будет вечно бередить сердце и не позволит моей питомице найти счастье ни с каким другим мужчиной. Другого просто не будет. И то сказать, где найдешь мужчину, способного сравниться с Рупертом Греем? Будь проклят день, когда я увидел на мостике алокрылого фрегата человека с каштановыми волосами!
На шлюпке пели:
On реет высоко, поверх облаков, ^
Полет его светел и смел.
Ах, где узкокрылои тягаться с ним,
У каждого свои предел.
Если б девочка могла меня понимать, я бы сказал: «Не надо убиваться. Расставание - не самое страшное, ибо после него остается память. Какое богатство может пажить тот, кто хорошо прожил жизнь? Некоторое количество дорогих воспоминаний. В конце все равно каждый уходит в одиночку. Но чем больше у тебя драгоценных воспоминаний, тем удачней сложилась твоя судьба. В старости ты будешь перебирать эти моменты, словно алмазы и изумруды».
- Вы позаботились обо мне, - сказал лорд Руперт. - Но что станется с вами? Ваш отец умер, замок заложен. Вам некуда вернуться.
Она воскликнула с деланой веселостью:
- Обо мне не беспокоитесь. Я сумею выку пить Теофельс. Буду сидеть у окна, смотреть на поля и леса, которые после тропиков уже не будут казаться мне такими зелеными, и вспоминать... свои приключения.
Ее голос дрогнул, но улыбка стала еще шире.
- Поклянитесь именем Господа, что ваши люди доставят этого человека в Форт-Рояль! -донесся до моего слуха возглас отца Астольфа.
Я подскакал ближе к Летиции и Грею, чтобы не пропустить ни слова из их разговора.
- Вы не похожи ни на одну из известных мне женщин, - озадаченно проговорил лорд Руперт. - А я за тридцать лет повидал немало
представительниц вашего пола. Полагаю, таких, как вы, на свете больше нет. Если бы я...