Про Джереми Пратта магистр слышал в первый раз, но на всякий случай кивнул - мол, как же, как же, знаем.
- В сундуках, вывезенных корсарами с материка, было золото в монетах и стандартных штампованных брусках весом по 4,87 унции, то есть по 137 грамм, а также серебро - в виде монет и посуды. В те времена стоимость ценных металлов определялась по весу. Так вот, согласно испанским данным, из города было вывезено примерно 800 килограммов 22-каратного золота и около 500 килограммов серебра. По современному счету на чистый вес, без надбавки за художественную ценность (которая в случае серебряной посуды может оказаться весьма существенной), это стоит порядка 23 миллионов долларов. Треть стоимости контрибуции пришлась на ювелирные украшения из драгоценных камней, сложенных в один большой ларец. Эта часть сокровища, к сожалению, утрачена. Трудно даже вообразить, сколько бы она сейчас стоила, - вздохнул Миньон. - И все же с учетом ювелирной и коллекционной ценности оставшееся золото и серебро могут быть реализованы самое меньшее за двадцать миллионов долларов США.
Николай Александрович попытался сосчитать, сколько будет сорок процентов от двадцати миллионов, но цифры пугались в голове. А Делони сказал:
- Жалко, ларец с камнями сгинул. Мой предок нашел на берегу моря один из них, самый красивый - огромный розовый бриллиант. Очевидно, выпал при переноске. Мичман увидел в этом счастливое предзнаменование. Он соорудил плот, вышел в море и вскоре был подобран английским кораблем. Жака доставили на Барбадос. Парень он был башковитый и, чтоб не гнить в тюрьме до конца войны, принес присягу британской короне. С тех пор мы, превратившись из Делонэ в Делони, заделались британцами. Уже за одно это мичман Жак заслуживает вечной благодарности.
Мсье Миньон удивленно приподнял бровь, ничего не сказал и только красноречиво пожал плечами.
- А что розовый бриллиант? - спросила мисс Борсхед.
- Жак спрятал его, как он пишет, «в укромнейшем Вместилище своего бренного Тела», - Фил хохотнул. -А выйдя на свободу, обменял камень у одного барбадосского корсара на корабль. Очень уж парню хотелось вернуться на Сент-Морис за золотом. Но мореплаватель из Жака, видать, был неважный. Он посадил судно на риф.
едва выйдя из бриджтаунской гавани. Обнищал, хлебнул лиха. На Сент-Морис больше так и не попал. В конце концов, он осел на Джерси. Мы, Делони, одна из старейших фамилий на острове. Вот и всё, что я на данном этапе готов вам рассказать.
- А что можете сообщить о вашем предке вы? - спросил Ника у нотариуса.
Тот пожевал губами, словно прикидывая, стоит ли делиться информацией. Заговорил осторожными, тщательно взвешенными фразами:
- Бастьен-Кристоф Салье состоял на фрегате «Ласточка» в должности адмиралтейского писца. По современной терминологии это что-то вроде государственного контролера. Лекарь Эпин, про которого мой предок пишет в весьма неприязненных выражениях, напоил его отравленным ромом и бросил умирать в ущелье. Придя в себя, Бастьен долго бродил по горному лабиринту. Лишь на третий день, уже отчаявшись, он сумел выбраться в джунгли. Там чуть не утонул в болоте. Все свои злоключения он описал очень подробно, но я не буду их пересказывать. Вернуться к водопаду он не пытался. Один вид горного массива вызывал у Бастьена ужас и отвращение. Предок мистера Делони, очевидно, уже уплыл на своем плоту, и Салье две недели прожил на острове один. Питался ракушками и фруктами. Поседел. Молился Богу. Дал зарок, если вернется домой, никогда больше не покидать суши. Две недели спустя вернулась «Ласточка» и подобрала писца. Он сменил ремесло и действительно никогда больше не выходил в море. Его письмо, собственно, оставлено в назидание детям: вот-де до чего доводят авантюризм и погоня за химерами. Но путь от каменного изваяния до водопада описан с исключительной точностью. Некоторые детали у нас с мистером Делони вызывали сомнение, потому что Бас-тьен, дитя своего времени, много пишет о колдовстве и заклинаниях. Однако его указания безошибочно вывели нас к нужному месту. Найти вход в тайник - это уж ваша прерогатива, мистер Фандорин.
- «Сэр Николас», - строго поправила Синтия. Магистр истории сосредоточенно осмысливал новые
сведения: горный массив, лабиринт, водопад. Ясности от всего этого не прибавилось. Скорее наоборот.
- Вы говорили, Фил, у вас уже есть план. Самое время его изложить, - сказал Николас и сделал приглашающий жест в сторону джерсийца, будто уступая ему трибуну.
Делони полностью оправился от потрясения. Очевидно, разговоры о миллионах вернули ему боевитость.
- К черту шпионов! - Он погрозил кому-то невидимому пухлым кулаком. - Пусть только сунутся. Мы сумеем защитить свои интересы. А план предлагается вот какой. Завтра утром мы прибываем в Форт-де-Франс. Корабль стоит там два дня, потом плывет дальше уже без нас. Мы остаемся.
- Кроме меня, - вставил Фандорин. - Я рассчитываю продолжить плавание. Думаю, двух дней достаточно, чтобы понять, есть на Сент-Морисе тайник или нет.
- Вы хотите сказать, что искомый объект запрятан неглубоко? - быстро спросил Миньон, так и впившись в Нику глазами.
- Полагаю, да, - с небрежным видом ответил Фандорин. Если сама местность не придаст считалке хоть какой-то смысл, рассчитывать все равно было не на что. - В случае крайней необходимости я могу, конечно, задержаться еще на день-другой. Догоню теплоход на Барбадосе.
Синтия сказала:
- Интересы племянника при составлении "описи сокровища буду представлять я.
При этих словах на лицах у всех участников совещания появилось мечтательное выражение.
- Окей, нет вопросов. - Фил энергично потер руки. -Я все подготовил. Завтра на пристани нас встретит Фред-до и сразу, не теряя времени, доставит на Сент-Морис.
- Фреддо? - переспросил Ника. - Это имя или фамилия?
- Понятия не имею. Я всегда звал его просто «Фреддо». Минни его знает. Это хозяин рыболовной базы на Сент-Морисе. Единственный житель острова - если не считать сына. Парнишка подрос и теперь помогает папаше. Раньше-то Фреддо управлялся на острове в одиночку. Он не все время там торчит. В сезон дождей туристы ловить рыбу не приезжают, поэтому Фреддо живет полгода в Форт-де-Франсе, а полгода на Сент-Морисе. Такой у них семейный бизнес. Я знаю старого пройдоху сто лет - еще с тех пор, как приехал на Сент-Морис искать клад в самый первый раз.
- Стало быть, этот человек в курсе дела?
- Что я, с ума спятил? - Делони даже обиделся. - Он считает, что я археолог. Там, на острове, в шестнадцатом и семнадцатом веке были испанские рудники. Вот их-то я вроде как и исследую. Может, вначале Фреддо что-нибудь и подозревал. Он не простачок. Но столько лет прошло. Он же видел, что никакого навара от моих поездок нету. Миньона в свое время я представил как своего коллегу из Франции. Минни похож на сухаря-профессора, правда? - Джерсиец подмигнул нотариусу, но тот не улыбнулся. - Про мисс Борсхед я написал, что она светило исторической науки из Оксфорда. Вы, Ник, насколько я понял, что-то вроде историка?
Исчерпывающе точное определение, подумал Фандорин: «что-то вроде историка» - и печально кивнул.
- Значит, проблем не возникнет. Я послал Фреддо список оборудования, которое нужно подкупить. Кое-что осталось с нашей прошлой экспедиции, но благодаря финансовому участию мисс Борсхед появилась возможность заказать самую современную аппаратуру. Фреддо подтвердил имейлом, что всё прибыло: детекторы, буры, подъемные и осветительные устройства. Можем долбить, рыть, подниматься, спускаться, вести взрывные работы. Техническая оснащенность на уровне.
- А то, что я просила? - строго спросила Синтия.