Громов молча стучал ручкой по столу. Его лоб прорезали глубокие морщины, но посмотрев на женщину внимательно, он согласно кивнул.
— Артем….
— Я понял, — кивнул Волков. — Организую.
Он поднялся, вздыхая.
— Артем? — позвала его Лия.
— Что?
— А что там следователь говорит?
— Какой?
Женщина приподняла одну бровь в изумлении.
— Тот, который это дело ведет. Он, помниться, еще меня посадить хотел….
— А…. — потянул Артем, — понял. Да в отпуске он, Лийка. Вернется через пару недель, может и навестит тебя. Но это не точно.
— Моя полиция меня бережет… — вздохнула Лия, — сначала посадит — потом стережет.
42
Плескалась в воде Адриана, Маргарита, глядя на сестру, сидела на бортике, болтая ногами. Она по-прежнему говорила мало, и по ночам еще просыпалась, иногда с криками, могла задуматься во время разговора, но уже не замыкалась в себе как раньше. Температура спала, горло прошло, и вместе с этими простыми, телесными симптомами уходило и постоянное напряжение девочки.
Лия с удовольствием вытянулась на мягком лежаке в домашних шортах и майке, в пол глаза приглядывая за девчонками, позволяя себе немного отдыха. Но после, снова открыла телефон, рассматривая отправленный Муратовой снимок с последним словом Гаджиевой.
— Лия, — лениво протянул голос над самым ухом, — ты скоро свой телефон добьёшь окончательно.
Она даже не вздрогнула — привыкла. Только чуть повернула голову. Вадим уже устроился на соседнем лежаке, ещё в рубашке и брюках, явно только что с работы: пиджак перекинут через руку, галстук чуть ослаблен.
— Что ты там нового надеешься найти? — спросил он, щурясь на экран в её руках.
— Не знаю, — Лия устало вздохнула, не убирая телефон. — Озарение свыше. Теперь хотя бы понятно, что это точно арабский. Но, чёрт… — она раздражённо увеличила фото, пытаясь разглядеть завитки букв, — даже врачи свои рецепты понятнее пишут.
— Вот сейчас было обидно, — фыркнул Вадим, устраиваясь удобнее. — Может, она арабский врач?
— Закончивший университет Хамаса… Господи, бред какой! — Лия раздражённо выдохнула, откидывая голову на спинку лежака. — Вадим, мы топчемся на месте. И Свен молчит, как партизан.
— От того, что ты гипнотизируешь свой телефон, он быстрее не позвонит, — спокойно заметил Громов. — Лия, расслабься…
Он потянулся к галстуку, ослабляя узел и стягивая его через воротник рубашки. В зале было тепло, даже душно; большие панорамные окна, выходящие прямо в сад, запотели, размывая картинку за стеклом.
— Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься допросить телефон с пристрастием, — добавил он, мельком взглянув на неё. — А он, поверь, расколется окончательно, и тогда мы вообще ничего больше не узнаем.
— Это ты мне его сломал, — сухо напомнила Лия, даже не поднимая глаз.
— Тогда разреши купить новый.
Она наконец посмотрела на него — медленно, с явным подозрением.
— Тебе требуется моё разрешение?
— Я не хочу, чтобы подарок полетел мне в лицо — у меня только предыдущие синяки сошли. Второй раз объяснение про грабли не сработает, не находишь?
— Или все просто подумают, что ты идиот, — невозмутимо добавила Лия.
Он хмыкнул, криво улыбнувшись, и расстегнул ещё одну пуговицу рубашки — в зале было действительно жарко. Капелька пота стекла с шеи на ключицы.
— Спасибо на добром слове, ласковая ты моя, — протянул он, с улыбкой глядя на дочерей и ловко уворачиваясь от целенаправленного фонтана брызг, который запустила в него Адриана. Малышка хихикнула и тут же спряталась за Маргаритой.
— Я — не твоя, Громов.
— Это легко исправить.
Лия подняла на него лицо.
— Я хренею от твоей наглости, Громов!
— Зато ты отвлеклась от телефона. Лия, оставь, у нас назначена встреча через пять дней, там и будем решать наши вопросы. Хочу, чтобы ты пошла со мной.
Лия дернула уголком губ. Снова — встреча, снова — не формальная, и снова та, от которой зависит ее жизнь. Она словно пересматривала старую заевшую пленку, которая повторяла сценарий семилетней давности.