И когда он пришел — холодный, уставший, тяжелый — даже не испугалась. Просто не поняла, что случилось.
Ощутила, как холодное тело скользнуло к ней под одеяло — мокрое от дождя, жёсткое от напряжения, прижалось сзади, прижимая к простыне всем весом. Как губы ищут её губы — жадно, без слов, в темноте, пахнущие кофе и виски, как руки обхватывают талию, пальцы впиваются в кожу, не давая пошевелиться. Подумала, что сон, тихо застонала, услышав на ухо хриплое, прерывистое:
— Тише… тише…
Резко открыла глаза — сердце колотилось, реальность ворвалась холодом и запахом улицы, — и увидела склонившееся над ней лицо. Усталое, серое, с ввалившимися глазами, казавшимися почти чёрными в темноте комнаты. Щетина жёсткая, губы сухие, потрескавшиеся, волосы влажные — от дождя или пота, не разобрать. И почувствовала, как он обнимает её — прижимает к себе до боли и до хруста костей.
— Вадим…
— Да… — он целовал лицо, не отрываясь: щёку, висок, уголок губ, шею — жадно, как будто хотел впитать её запах, её тепло. — Лия… только что прилетел…
— Ва…
— Замёрз… скучал… — он спрятал лицо у неё на шее, вдохнул глубоко, дрожа всем телом. — Всё закончилось, Лия… всё закончилось…
Пах потом, мокрым дождём, дымом, огнём. Усталостью и почему-то кровью — острой, резкой, железистой, въевшейся в кожу и одежду. Лия обняла его — крепко, пальцы запутались в его волосах, прижала ближе, чувствуя, как он дрожит.
Чуть приподнялась на локтях, больше он не позволил, навалившись на нее всем весом. Одежда, мокрая и грязная, лежала на полу. На шее что-то белело — она задела рукой и ощутила пластырь, марлевый тампон, слегка влажный от пота или крови.
— Господи… Вадим… Что это? — прошептала она, голос дрогнул, пальцы её осторожно коснулись края повязки, боясь нажать сильнее.
— Все хорошо, — прошептал он, чуть поднимая голову — глаза смотрели на нее, пытаясь сфокусироваться. — Чуть задело…. Лия, моя Лия, — снова уронил голову к ней на шею.
И она вдруг поняла, что он смертельно устал. Что едва соображает — разум его держался на остатках адреналина, а тело уже сдалось. Что сил у него не осталось совсем — ни на слова, ни на движения, только на то, чтобы прижаться к ней, вдохнуть её запах, почувствовать её тепло.
Лия обняла его — крепко, одной рукой за плечи, другой запутавшись в его волосах — мокрых, спутанных. Пальцы её осторожно обошли повязку, легли на затылок. Он сразу затих, дыхание выровнялось — Лия поняла, что он спит.
Спит, прижав ее всем весом к кровати. К ее кровати.
И уходить ей уже некуда.
54
Утром она проснулась и сначала даже не поняла, что произошло. Ночью Вадим лег так, что уложил ее на себя, и открыв глаза она почувствовала своей щекой его грудь, биение его сердца и глубокое дыхание. А у дверей услышала тихое копошение и шёпот девочек, которые явно были в курсе возвращения отца.
— Спят…. — констатировала Ади.
— Тихо… — зашипела на нее Маргарита. — Папа устал… пусть спят….
— Лия с ним, — хихикнула малышка.
— Зато теперь она будет с нами, — в шепоте Маргариты прозвучало удовлетворение.
Первым порывом было вскочить, встать, но Алия замерла — не хотела, чтобы девочки знали, что она проснулась. И лишь когда двери тихо закрылись — пошевелилась. Осторожно постаралась снять с себя руку Громова, тяжелую и властную. Однако он этого не позволил, прижал только сильнее к себе.
— Опять убегаешь? — спросил, не открывая глаз.
— Хочу встать, — ответила Лия. — Мне нужно в…. Душ.
— Мне тоже… — вздохнул он, открыл глаза и повернулся к ней, улыбнувшись. — Прости, вчера сил не было.
Лия села в кровати.
— Не страшно, — накинула на себя шаль — не смотря, на то, что в комнате было тепло, любимая майка не спасла от легкого озноба. — Тебе нужно еще поспать, — она бросила на мужчину быстрый взгляд — на его растрёпанные волосы, на повязку на шее, на усталые плечи.
Вадим нахмурился — брови сошлись, улыбка угасла — и сел на кровати рядом, простыня соскользнула до пояса.
— Ничего не изменилось, да? — вдруг спросил он тихо, но прямо, глядя ей в глаза.
— Ты мне скажи, — Алия перевела разговор на деловой лад, медленно расчесывая волосы щеткой — они отрасли еще сильнее и теперь касались лопаток. — Что с шеей?
Громов задел повязку и слегка зашипел.
— Ожег, — буркнул он, наблюдая за ней, лаская глазами. — Юсупов был в одном из старых домов Алиевых в горах.
Лия вздрогнула и резко обернулась к нему.
— Нет, — тут же покачал он головой, — не в том, где тебя держали. Мне это Метов сказал…. — добавил, глядя на руки. Только теперь Лия заметила, что и на правой руке у него сильный волдырь.