Она уехала в Волгоград — позвонила Муратова и просила помочь с одной из подопечных перебраться в другой регион. Да и самой Лие хотелось увидеть и мать, и наставницу и поболтать с ними.
С Надей она провела два дня, но о делах почти не говорила, не желая беспокоить, а вот с Муратовой поделилась информацией.
— Интересно девки пляшут, — закурила Светлана одну из своих неизменных сигарет, внимательно выслушав женщину. — В общем-то, если хочешь знать мое мнение, я думаю ты права, Лийка. Твое чутье как у той лисицы, оно тебя никогда не подводило. С одной стороны, Шилов прав — мы все теперь работаем, как по тонкой ниточке ходим. И все, кое в чем, играем как с шулером в карты, если говорить о родном государстве. Ты права, тебе этих фиктивщиков подбросили для отвода глаз, мол вот оно — нарушение, куси! А такое нарушение у каждого первого фонда — мы все иногда устраиваем к себе нужных людей, ну не получается иначе! И права, что не стала из этого скандал поднимать — Шилов тебя бы легко истеричкой выставил и в глазах работников и в глазах Всеволода. А что это означает? А то, что он сейчас еще сильнее насторожился — первая ловушка не сработала, значит будет вторая. А так же, значит, что прячет он в Фонде что-то, что показывать тебе не хочет. И не покажет, сама должна будешь копать, Лийка. Но пока твоя тактика идеальна. Кстати, яйца подкатывать к тебе еще не стал?
— Нет… — поморщилась Лия и тут же осеклась, вспомнив розу.
— Ага, значит, уже да?
— Устраивает мне качели, не так ли? — с ходу поняла женщина.
— Ну, может и приручить хочет. На кону не малое состояние. Если компания и Фонд в его руках и с этим не поспоришь, то и просто те активы, что хочет оставить тебе Всеволод у любого нормального человека истерику зависти вызовут. Он-то эти активы уже своими считал через мальчишку. А Всеволод его, можно сказать, побрил без мыла. Могу поспорить, эту неделю Роман пару раз тебе звонил, вроде как по делу, а вроде как просто так?
Лия откашлялась, припомнив звонки Романа.
— Я думала он умнее, — сухо ответила она Муратовой.
— Ха, — фыркнула та, — а он и умен, не надо его недооценивать. Бьет по всем направлениям. Где сработает, там и слава богу. Пока он и сам не знает кто ты и насколько умеешь смотреть вглубь. Ты долгое время работала оперативным волонтером Красного креста — это сложная работа, но без интриг. Понимает, что есть у тебя связи и в Женеве, и в Брюсселе, причем какие именно — он не знает. А у него — убеждена — в Москве. И не последние. На Охотном ряду или даже на Старой площади… Тебе сейчас бдительность терять нельзя, Лийка. Будь осторожна, ему нужно тебя убрать железобетонно, понимаешь? Отвезешь Алевтину с детьми в Нижний, там есть свободный шелтер, они там под присмотром будут, а потом езжай в Москву — не оставляй ее надолго без присмотра. И звони, если что…
Лия с печальной нежностью посмотрела на учительницу и подругу — годы ту тоже не пощадили. Муратова постарела, осунулась, видно было, что устала. И все же дела не бросала, не смотря ни на угрозы со стороны мужчин, ни со стороны властей. Алия видела, что в помощи Светлана не отказывает никому, берясь даже за отчаянные случаи, когда, казалось, надежды нет уже никакой. Ночью они перевезли через Верхний Ларс девушку из Дагестана, а через день, с семье из трех человек — женщиной и двумя детьми, бегущими от мужа-полицейского, поехали в Нижний Новгород. Машина Лии была не засвечена, как и она сама, поэтому она стала идеальным водителем на эту неделю. И обустраивая семью в Нижнем Новгороде, впервые за семь лет ощутила что-то вроде горького спокойствия.
Чувствуя, как веки становятся тяжелыми, Алия сбросила скорость и свернула к заправке с тускло горевшей вывеской и маленьким придорожным кафе. Вместо того чтобы ехать на стоянку, она направила машину за здание — подальше от света и чужих глаз.
Мотор стих, и в салоне сразу стало тихо, только дождь барабанил по крыше. Когда Лия вышла, холодный ветер обдал лицо. Дождь зарядил сильнее, предвещая ливень; тонкие струйки стекали по щекам, мокрые пряди липли к вискам, а кашемировое пальто быстро потемнело, напитавшись влагой.
Она секунду постояла, будто решая — садиться обратно и ехать дальше или всё же укрыться под крышей. Затем шагнула к двери, толкнула её плечом и вошла внутрь, стряхивая капли, как мокрая кошка.
Помещение оказалось почти пустым — пара тусклых ламп под потолком, запах пережаренного масла и кофе, обшарпанный линолеум. За стойкой сидела полусонная женщина в вязаном свитере, склонившаяся над телефоном. Услышав звук двери, она нехотя подняла глаза.