— Я в душ и к себе, — бросила она, вставая. Ее ноги заметно дрожали, но она двигалась уверенно, на ощупь собирая разбросанную одежду: трусики, лифчик, футболку, всё летело в кучу на стул.
— Зачем? — вздохнул он, голос хриплый от усталости и желания. — Оставайся. Вся группа и так знает, что мы… спим вместе, Лия.
Она замерла, облизнула пересохшие, всё ещё припухшие от поцелуев губы, и посмотрела на него — взгляд острый, колючий.
— Мы не спим вместе, — поправила она, чуть приподняв бровь, — а трахаемся. — Слово упало между ними тяжёлым камнем. Она натянула удобные брюки цвета хаки — почти военные, потёртые на коленях, облегающие бёдра, подчёркивающие линии, которые он только что гладил. — Это разные вещи.
Мужчина раздражённо сел, простыня соскользнула с его бёдер, обнажив плоский мускулистый живот, всё ещё влажный от её пота.
— Что мешает это исправить? — голос его стал твёрже. — Лия, у меня отдельная палатка. Тебе придётся делить свою с тремя нашими. В чём будет беда, если останешься у меня на ночь?
Она уже застёгивала лифчик, не глядя на него, пальцы двигались быстро, привычно. Потом надела футболку — простую, серую, с выцветшим логотипом красного креста. Волосы собрала в хвост одним движением, будто стирала с себя всё, что было между ними пять минут назад.
— Беда в том, — сказала она, поворачиваясь к выходу, — что я не хочу просыпаться рядом с тобой. И не хочу, чтобы ты думал, что имеешь на это право.
Он вскочил, не заботясь о том, что стоит перед ней в чем мать родила. Схватил резко за руку.
— Мы год вместе, Лия! А ведешь себя ты как настоящая сука!
— Пусти, — приказала она, забирая руку. — Мы не год вместе, Свен. Мы год работаем в одной группе, которую мне теперь придется менять, твою мать!
Свен снова выругался по-немецки. Грязно.
— Зачем тебе менять группу, Лия? Что мешает остаться в моей? Со мной? Чего ты хочешь? Скажи уже, наконец? Что мне еще дать тебе, чтобы ты поняла, что… — он осекся, потер красивое лицо рукой.
— В этом и беда, Свен, — тихо отозвалась женщина, — мне всего было достаточно, ничего от тебя не надо, кроме секса. Я ведь сразу тебе об этом сказала, и ты…. Согласился.
— Дурак был, — вздохнул он, касаясь ее красивого, точеного лица. — Думал…
— Красивая женщина, почему нет, — закончила за него Лия, забирая со стула куртку цвета хаки.
— Но ведь все изменилось… мы с тобой год в аду, Алия. Ты — больше чем красивая женщина для меня. Закончим с этой работой, поедем в Германию. У меня там дом, родители, тоже врачи, Лия….
— И что я там буду делать? — хмыкнула она, насмешливо улыбнувшись.
Он сглотнул. Помолчал, лаская ее лицо глазами. А потом торопливо поднял свои брюки и начал что-то искать в карманах.
— О, нет… — пробормотала она, пятясь назад. — Свен, ты совсем охренел? Мы так не договаривались….
— Лия… — он держал в руках маленькую коробочку. — Послушай…. Я могу… я обеспечу тебя всем, понимаешь. Я знаю, что ты не любишь меня — и не надо, но мы хорошая пара…
— Да, ебаный компот, — по-русски вырвалось у женщины.
Она резко развернулась и пулей вылетела из палатки, оставляя Свена одного, растерянного, злого, рычащего, как пес.
Горячий воздух пустыни обжёг её лицо, несмотря на ночь — песок ещё хранил дневной жар, ветер нёс пыль и запах керосина. Она шла быстро, босая, по утоптанному песку между палатками, сердце колотилось в висках, кулаки сжаты, надеясь, что у мужчины хватит ума не идти за ней, не преследовать, оставить все как есть.
Остановилась напротив сторожевой башни, откуда в ночь срывался яркий луч прожектора.
И рассмеялась.
Хрипло и зло.
Да какого лешего все так происходит?
Ведь говоришь с людьми напрямую, честно, без обязательств и лишних иллюзий. А итог всегда один. Всегда.
Она могла прожить без любви, но тело, молодое, горячее, с кровью, что кипит под кожей, хотело мужчину. Хотело ощутить жар его дыхания на шее, вес тела сверху, сильные пальцы, впивающиеся в бёдра, ритм, от которого перехватывает дыхание и темнеет в глазах. Хотело быть взятой — жёстко, глубоко, до дрожи в коленях. Она подавляла это. Давила. Учила себя обходиться без. Потому что знала: стоит поддаться — и всё повторится.
Мужчины хотят секс без обязательств, они его жаждут, они о нем грезят.
Пока того же не начинает желать женщина. Их женщина. Или если они так думают.