— Артём? — голос хриплый, напряжённый.
— Посмотрите куртку, Вадим Евгеньевич, — Артём кивнул одному из охранников.
Тот молча протянул серую куртку, уже измятую и с разорванным швом у воротника. Мужчина взял её обеими руками, поднёс ближе к лицу. Пальцы сжались на ткани, костяшки побелели. Он провёл большим пальцем по внутренней стороне воротника, нашёл что-то, чего не видели другие, и губы его плотно сжались в прямую линию. Глаза сузились, зрачки стали точками.
— Да, — выдохнул он сквозь зубы. — Она где?
— Куртка была на этой, — Артём кивнул на Лию, которую всё ещё держали за локти. — Детей с ней не было.
Вадим перевёл взгляд на Лию. Лицо его на мгновение исказилось от ненависти и бешенства: челюсти заходили, ноздри раздулись.
— Где мои дети? — прошипел он, отбрасывая куртку прямо в грязь, перемешанную ботинками людей.
— Понятия не... — прохрипела Лия, ожидая нового удара, который последовал тут же и пришёлся в правый бок, чуть ниже рёбер: короткий, точный, всей массой тела. Воздух вышел из лёгких одним рваным хрипом. Второй кулак вошёл в то же место, но выше, прямо по нижнему ребру. Раздался сухой, отчётливый хруст. Боль пронзила до позвоночника, будто внутри что-то лопнуло и разлилось кипятком.
Лия невольно согнулась, насколько позволяли руки, державшие её за локти. Из горла вырвался тихий, сдавленный вой, больше похожий на стон. Она почувствовала, как ребро подалось внутрь, каждый вдох теперь отдавался острой вспышкой в боку. Ноги подкосились окончательно; её удерживали только чужие пальцы, впивающиеся в кожу.
Вадим отступил на полшага, тяжело дыша через нос. Кулаки оставались сжатыми, костяшки белели. Глаза его не отрывались от лица Лии, в них не было ни капли сомнения, только холодная, сосредоточенная ярость.
— Где мои дети, тварь? — Вадим наклонился так близко, что Лия почувствовала запах его одеколона, смешанный с потом и дождём. — Я от тебя живого места не оставлю, слышишь?
Он не ждал ответа. Короткий замах, и тяжёлый ботинок с металлическим подноском врезался ей в правое колено спереди. Удар пришёлся точно по чашечке. Раздался глухой хруст, будто ломается толстая ветка.
Нога Лии подогнулась мгновенно. Колено вывернулось внутрь, связки натянулись и порвались с резким щелчком. Боль была такой, что мир сузился до одной точки: горячая, распирающая, не дающая даже вдохнуть. Она рухнула всем весом вниз; державшие её мужчины не успели среагировать и отпустили локти. Лия упала на бок, прямо в грязь, прижимая здоровой рукой повреждённое колено. Пальцы тут же стали мокрыми, кровь просочилась сквозь ткань джинсов.
Из горла вырвался короткий, сиплый крик, который тут же оборвался: воздуха не хватало. Она застыла, дрожа мелкой дрожью, пытаясь дышать через боль, которая пульсировала в ноге и в боку одновременно. Глаза заволокло красной пеленой.
Она вдруг отчетливо поняла, что не уйдет отсюда живой. Они будут бить дальше. Сначала по тому, что ещё цело, потом по тому, что уже сломано. Будут спрашивать про Алису и детей, пока она не начнёт выплёвывать слова вместе с кровью. А когда поймут, что она действительно ничего не знает или решат, что сказала достаточно, закончат быстро. Один выстрел в затылок или нож под ребро, и всё. Не оставят свидетельницу их зверств в живых.
На секунду закрыла глаза, чувствуя под щекой холодную вонючую жижу, напитавшейся дождем земли. Вот и конец, похоже.
Только перетерпеть боль и все.
Молчать. Дать шанс женщине и ее крохам уйти как можно дальше.
Двое мужчин схватили Лию под мышки и рывком подняли. Нога с повреждённым коленом не держала веса совсем; она повисла на ней, как мёртвая, и каждый раз, когда ступня касалась земли, в глазах вспыхивало белое марево. Они потащили её к ближайшему джипу. Дверь заднего ряда уже была открыта.
Один из охранников прижал её правую руку к внутренней стороне двери, ладонью вверх, распрямив пальцы. Лия пыталась вырваться, но сил не осталось: рука дрожала и не слушалась. Пальцы второго мужчины впились ей в плечо, фиксируя корпус.
Вадим Евгеньевич подошёл сам. Лицо его было спокойным, только желваки ходили под кожей. Он взялся за внешнюю ручку двери обеими руками, чуть приподнял её, чтобы ход был шире, и с размаху захлопнул.
Металл ударил по костям с тяжёлым, глухим стуком. Пальцы Лии хрустнули сразу в нескольких местах: средний и безымянный согнулись под неестественным углом, кожа на суставах лопнула, кровь брызнула на обивку. Боль была такой резкой, что на миг заглушила всё остальное: колено, ребро, лицо. Лия открыла рот, но крика не получилось, только короткий выдох, похожий на всхлип.