— Не... знаю... — Лия закрыла глаза, — не знаю....
— Вадим, — Артём шагнул вперёд, мокрый ботинок хлюпнул в луже. Правая рука легла на запястье Вадима, сжала — не сильно, но уверенно, — стой. Она опережает нас максимум на пол часа.
— Поезд... — вдруг прошептала Лия.
— Что? — оба одновременно обернулись к ней, спрашивая в унисон.
— Здесь техническая остановка.... — прошептала она, стараясь удержаться в сознании. — Она... могла...
— Бред, — фыркнул Вадим, — на хуя ей светиться в поезде? Ее ждали здесь сообщники... да, ебааать! — закричал он в небо.
Лия тяжело дышала.
— Так... уходят... иногда.... Проводники знают... садят на таких платформах... за деньги... Высаживают потом, где им скажут...
Артём уже не слушал. Он отвернулся, достал телефон, тыкал мокрыми пальцами по экрану. Сигнал был слабый — одна полоска, мигающая.
— Так, Вадим Евгеньевич, поезд ушел десять минут назад, — доложил он, — она права. Нижний — Кисловодск. Стоял здесь пять минут.
Он быстро говорил в телефон обрывочными, резкими фразами, а потом снова обернулся к Вадиму, который так и стоял с оружием в руках.
— Через двадцать минут у поезда будет стоянка в Коврове — 2 минуты, — отрапортовал он, — туда уже едут, Вадим Евгеньевич.
Вадим стоял неподвижно, пистолет всё так же в руке, ствол опущен, но палец на спуске. Глаза — два тёмно-синих провала на белом лице.
— Молись, сука, — прошипел он, наклоняясь к ней так, что она ощутила его дыхание на своей щеке, — чтоб мои дети там были, живые, иначе, умирать ты будешь долго.
Он кивнул альбиносу. Тот молча схватил Алию за ворот, рванул вверх — она не сопротивлялась, ноги не слушались. Второй подхватил под колени. Тело швырнули в багажник, как мешок с мусором. Голова ударилась о запасное колесо, крышка захлопнулась с глухим стуком. Дождь продолжал стучать по железу — ровно, безжалостно, как метроном.
От дикой боли во всем теле Лия, наконец-то, потеряла сознание.
Она снова видела Андрея, снова была рядом с ним. Ей чудилось, что это он только что вынул ее из реки, околевшую и разбитую, и снова везет домой, в тепло и безопасность. Чуяла его запах, слышала его голос: спокойный, не громкий, напряженный. Может и не было всех этих лет, может это все бред ее воспаленного разума? Может они просто едут из Дагестана в Астрахань и она просто бредит?
Мысли плавали в густом тумане. Видение тянуло её к себе, обещая безопасность, тепло, жизнь до того момента, когда всё расползлось швами. Ей вдруг захотелось поднять голову, посмотреть на короткие волосы Андрея, поймать его взгляд, брошенный на нее с тревогой и сочувствием.
Удар по лицу заставил прийти в себя.
Боль вернулась новой волной, накрыв с головой. Тело тряслось от боли и холода.
На лицо падал проливной дождь, который не только не прошел, но лишь усилился. Над ней стоял альбинос, его светлые, прозрачные глаза не выражали ничего.
— Де… дети… — прохрипела Лия.
— Мы нашли их, — холодно ответил Артем, — как ты и указала.
Алия закрыла глаза, чувствуя, как на душе стало спокойно. Теперь уже ничего не страшно. Скорее всего ее сейчас прикончат, быстро и без мучений. Но дети — с отцом, все хорошо. А она сейчас уйдет к Андрею. В его теплые руки. Прижмется к нему и уже никогда больше они не расстанутся.
— Надо ли мне говорить, — холодно спросил альбинос, — чтобы ты своего поганого рта не открывала?
Женщина даже не сразу поняла, что обращается он к ней. А когда поняла — покачала головой, на это ее еще хватило.
Артем молча кивнул кому-то, жесткие руки, ничуть не утруждая себя осторожностью, вытащили ее из багажника.
— Катись, дрянь, — бросил Артем, и толкнул женщину.
Она полетела вниз, под откос, кубарем, сшибая на пути кустарник и колючую траву. Упала лицом прямо в холодную, жидкую грязь, едва не захлебнувшись ею. Перевернулась на спину, глядя в серое, тяжелое небо, прорезаемое молниями.
И вдруг услышала голоса, крики.
К ней кто-то подбежал, склонился, что-то спрашивал.
Она не понимала ни слова.
Только вдруг поняла, что люди, склонившиеся над ней — все в фирменной одежде медицинских работников.
10
Первые дни Алия не могла понять, как вообще осталась жива. Её руку буквально восстанавливали заново: хирурги соединяли раздробленные кости, сопоставляли фрагменты как конструктор лего, укрепляли фиксирующими конструкциями. Нога с частичным разрывом связок едва слушалась, и любое движение отзывалось такой болью, что женщина с трудом сдерживала мат. Сломанное ребро, к счастью, не задело лёгкое — врачи назвали это редкой удачей, а мочиться ей приходилось с кровью — последствие нескольких ударов по почкам.