— Ебать…. — заключила Валентина, тяжело дыша и поднимаясь с пола.
— Ту Люсю… — хрипло закончила за нее Алия любимую фразу женщины.
— Я ее… убила? — тоненько прошептала Лидия Семеновна.
— Та не, — бодро отозвалась Валентина, склоняясь над неподвижным телом, — только покалечила. Не ссы, бабулька, прорвемся. Встала дура поссать, поскользнулась, упала. Теперь долго еще бегать не сможет. Ну, ну, дамы, — на шум со своих мест стали подниматься другие женщины, раздались охи, ахи, всхлипы, — что за курятник развели? Ну бывает, может у нее куриная слепота была — не видела ни хера в полумраке, вот и ебнулась. А не надо бегать по камере, пока другие спят. Позовите охрану, а то она нам тут все кровякой испоганит — мой потом за ней.
— Шею прикрой, — мимоходом приказала Валентина Лие.
— Что? — хрипло прошептала та.
— У тебя шея — красная, прикрой, — терпеливо ответила Валя, подавая свою теплую кофту с высоким воротником.
Лия тут же натянула кофту, пряча под мягкой, ещё тёплой тканью свежие, болезненно ноющие следы удушения, потому что из коридора уже доносились быстрые, тяжёлые шаги ночной дежурной, и двери с металлическим звоном начали открываться одна за другой, а охранница, едва войдя и увидев лежащее тело, разразилась такой сочной матерщиной, что даже самые опытные обитательницы камеры рефлекторно притихли, пока она наклонялась над полутрупом и пыталась понять, жива ли та ещё.
Лия налила бледной Лидии горячего, крепкого чая. Камера медленно, но верно затихала после ночного происшествия. Валентина исподлобья наблюдала за молодой женщиной, как та укладывает старушку спать, успокаивая и улыбаясь той. Свой свитер назад не просила, ничего не говорила. Как только отчиталась перед охраной о произошедшем, так и села за стол пить свой крепкий кофе.
Лидия Степановна уснула, Алия поднялась на ноги и села напротив Валентины.
— Спасибо, — сухо сказала она, понимая, что должна сокамернице за свою жизнь. — В долгу не останусь.
— Знаю, — кивнула та, отхлебнув кипятка из кружки. — Такие как ты в должниках ходить не любят. Вот что, краля, ты мне скажи, сколько денег на кону за детей стояло?
Лию перекосило от этого вопроса.
— Девка эта, — продолжала Валентина, — профессионалка. Она тебя по всем правилам душила — так, что краснота бы спала и следов не осталось. Сознание бы ты потеряла, а она тебе венки и перерезала — мол похитительницу совесть заела, она после смерти подружки и сама вскрылась. Признаюсь, краля, я думала эта дамочка по мою душу пришла, а нет….
— Что значит после смерти подружки? — похолодела Лия.
— А ты что, не в курсе? Ну да, три дня назад твоя подельница вскрылась. Думается мне теперь, не сама, а помощью воспользовалась.
Валентина замолчала, прихлебывая горькую растворимую жижу и внимательно глядя на Лию, у которой голова кружилась от новостей.
Значит Мария мертва. Оклеветала, дала показания и…. покончила с собой? В правдивости слов Валентины Лия не сомневалась.
— Вижу, дошло, — кивнула Валентина. — Сезон охоты открыт, краля. Девка ты не плохая, но в другой раз меня рядом может и не быть… да и спать я могу. Влипла ты по самые гланды. Одного только не пойму: ведь и не похожа ты на преступницу, и образованная, вон как нашим ловко ходатайства составляешь, и судя по всему — не бедствуешь. На хера ты в эту историю полезла? Сдались тебе эти детки?
Лия закусила губу в раздумьях. Делиться с Валентиной мыслями она не собиралась, меньше знает — крепче спит. Но ощущение воронки над головой усиливалось с каждым мгновением.
Она легла на свою кровать, но спать не могла, вздрагивала от каждого шороха. А эти годы Алия насмотрелась не мало смертей, сама не один раз была на волосок от гибели. Но никогда еще ей не было так холодно, как сейчас.
Час за часом она прогоняла все события в голове, пока та не начала болеть со страшной силой, так ничего путного и не сообразив.
Задремала утром, когда уже в камере проснулись все обитательницы, поднялся шум, разговоры, каждодневные дела. Позволила себе расслабиться, представив базар в Стамбуле, перед которым жила в гостинице. Как кричать за окном продавцы, как поют муэдзины. Как ругаются полицейские, как лают собаки и деруться огромные стамбульские коты, больше похожие на пантер.