Ее взгляд скользнул по большой фотографии на стене кабинета — красивая, изящная женщина с большими темными глазами и темными же волосами. Хрупкая, нежная, воздушная. Глядящая с легкой печалью. На ее руках сидела девочка лет пяти — ее Алия узнала стразу — Маргарита.
Внезапно в голову пришла мысль: а была ли эта воздушная красавица счастлива в этом доме, с этим мужем? Или он забрал ее себе, как забирал все, что хотел?
— Не хочешь, как хочешь, — равнодушно бросил Вадим, невольно проследив за ее взглядом.
— Зачем меня притащили сюда? — Алия не отвела от него взгляда.
Мужчина помолчал. Встал из-за стола и подошел к большому окну.
— Потому что ты последняя, кто говорил с Марией, до того, как мы ее поймали.
— Последняя? — Алия недоуменно посмотрела на Вадима. — Ну если думать логически, последняя была, скорее всего, проводница поезда, которая посадила ее на станции.
— Верно, — кивнул он. — Только вот та баба исчезла в неизвестном направлении. К сожалению, нам пришлось сообщить ментам о поезде, и туда они приехали раньше нас — мы не успевали из-за тебя. Они производили арест Марии, они нашли моих девочек. Найди я суку первым — она бы уже пела у меня, сдавая всех, кто приложил к этому руку. Но… она вскрыла себе вены… осталась только ты.
Лия ощутила горечь во рту. Она посмотрела на мрачного Артема, который по-хозяйски разместился на диване. Тот подтверждающее кивнул.
Вадим отошел от окна и сел напротив Лии.
— Интересная картина вырисовывается, — продолжил он ровным голосом, — охуевшая няня, работавшая у меня два с половиной года, внезапно увозит детей, дает показания, что я ее соблазнил, а потом кинул, что помогала ей в побеге и похищении некая Алия Астахова — правозащитница и мозг всей операции, но при этом вразумительно не говорит ни где вы познакомились, ни на кой черт тебе-то это было нужно. Менты, вместо того, чтобы покрутить пальцем у виска, арестовывают тебя, а вот тетку-проводницу, нарушившую и закон, и так же помогавшую Врановой скрыться — почему-то проморгали, хотя должны были взять сразу с той тварью.
— Я думала… — пробурчала Лия, — это вы подали на меня заявление….
— Да на кой ты мне хер сдалась? — фыркнул Вадим, — ты, идиотка, свое получила. Да и не складывался твой образ у меня с похитительницей детей. Мне о тебе информацию на следующий же день дали. Хоть у тебя и есть враги, но и меня держать за дурака не надо…. Ты достаточно обеспечена, с безупречной репутацией, в перспективе — очень богатая дама. Ради чего тебе все это просирать? Расскажи свою версию случившегося, — не попросил, приказал он.
— Я все рассказала следователю, — холодно ответила Алия, — ничего другого не добавлю. Я проверила ее документы, младшая девочка назвала ее мамой, старшая сопротивления не оказывала…. На ее запястьях были синяки, на шее Маргариты — тоже. Я бы на вашем месте была с дочерью поласковее…
— Ты не…. Ты что, — породистое лицо стало наливаться кровью, — считаешь, что это я? Я своему ребенку синяков наставил? Ты совсем ненормальная?
— Я вообще вас не знаю, — отрезала Лия, — и лучше бы никогда не знала. Если вы были таким идиотом, что не сдали и не аннулировали загранпаспорт своей жены, задайте себе вопрос, чья вина в этой истории больше, моя или ваша?
Глаза Громова стали походить на два ножа.
— Эээээ, — вмешался альбинос, чувствуя, что сейчас разговор перейдет в совсем другую плоскость. — Разбежались по разным углам, друзья. Алия, нам не надо сейчас конфликтов. Вот серьезно. Вадим Евгеньевич хочет только знать, что знаешь ты. Ни он, ни я не верим в то, что рассказала Мария. Она несколько недель провела в психушке на обследовании, да, там подтвердили, что она была…. Не совсем здорова… но… похищать детей из-за… ревности? Обиды? Ты сама в это веришь?
— Смотря что с ней делали в этом доме, — пожала плечами женщина. — Если к женщине относиться как к вещи— она еще и не такое выкинуть может. Разборчивее в связях надо быть, — не удержалась от язвительности — Громов вызывал четкое чувство неприязни и даже гадливости.
Нет в версию Марии она тоже не верила, но вот вполне могла понять почему та могла пойти на преступление.
— Ты сейчас обратно в СИЗО поедешь, — прошипел Громов.
Алия пожала плечами. Опять же понимала, что бесить его не стоит, однако ничего не могла с собой поделать.