Один раз зверя она уже перехитрила, сможет и второй раз.
Встала, не сводя глаз с Вадима. Чувствовала, как снова превращается в ту самую загнанную зверушку, которой была когда-то.
И вдруг показала ему фак.
Это была детская, беспомощная выходка, и она это понимала. Но другой отдушины для кипящей внутри ярости у нее не оставалось. А потом круто развернувшись, захромала к выходу из кабинета.
— Где в этом гадюшнике моя комната?
14
— Стоять, — голос Громова дрожал от ярости.
Лия чувствовала, как горят ее щеки, как она уже жалеет о своем срыве, не потому что боится Громова, а потому что не сдержала эмоций. Медленно развернулась на пороге.
— Я могу хотя бы в туалет сходить? Или тоже разрешение спрашивать? — ехидно ответила она.
— Если я так решу — будешь спрашивать! — закусил удила Громов. — Еще раз себе позволишь такое — сломаю вторую руку.
— Только так и умеешь с людьми лаять?
— С такими как ты — да!
— Не удивлена, почему у тебя детей изъяли! Начинаю понимать мотивы Врановой!
Они смотрели друг на друга с такой нескрываемой ненавистью, что даже воздух сгустился, стал плотным и вязким.
Внезапно, со стороны дивана, где сидел альбинос раздались громкие хлопки в ладоши.
Громов и Алия одновременно повернули головы на безопасника.
— Нет, нет, — махнул он рукой, — вы продолжайте, продолжайте. Это так захватывающе, наблюдать вашу ругань на пустом месте. Чего нам для полной радости не хватало? Только переругаться между собой! Алия, вот скажи мне, какие у тебя предложения? Конструктивные? — уточнил он.
Лия вдруг почувствовала безумную усталость — сказалась и бессонная ночь, и в целом вся идиотская ситуация, в которой она оказалась. Она завелась на пустом месте и отлично сознавала это. Машинально навалилась на спинку кресла, не желая показать, насколько устала и насколько едва держится на ногах.
Артём заметил это сразу — его взгляд скользнул по ней внимательный, оценивающий, без лишней демонстративности — и он тихо, без слов поднялся, подошёл ближе быстро, но деликатно поддерживая за талию, настойчиво, но мягко усаживая обратно в кресло. Демонстрируя не силу, но понимание. Невольно, женщина ощутила что-то, вроде благодарности к нему.
— Что вы от меня хотите услышать? — борясь с головокружением, спросила она.
— Все, что ты думаешь, чувствуешь, предполагаешь, — тут же ответил Артем, не давай и слова сказать своему шефу, который медленно успокаивался и сел обратно напротив Лии. — Алия, я проработал в ФСБ 15 лет, но не могу найти зацепок. Мария Вранова чиста, как агнец божий… Сирота, воспитывалась в детском доме, закончила педагогический ВУЗ на отлично, у нее были хорошие рекомендации от других работодателей, до нас…. С чего бы у девушки вдруг сорвало крышу?
— Ну не знаю…. может потому что ваш хозяин к людям ниже его как к говну относится? — фыркнула Лия.
— Да с чего ты взяла? — Артем не дал возможности Громову даже рта открыть.
— Действительно… с чего бы? — пробормотала она — Громов ее бесил, даже когда молчал.
— Нет, — покачал головой Артем, — твои эмоции против нас понятны, но клянусь, Вадим Евгеньевич ее никогда не обижал. Она два года после смерти Алисы за детьми присматривала. Он доверял ей.
Лия посмотрела на Громова исподлобья. Тот молча крутил часы на запястье.
— Я первая обратила на нее внимание, — начала Лия. — У неё был так называемый «взгляд загнанного животного»: расширенные зрачки, фиксированное внимание на ближайшей угрозе, неуверенные, рваные движения. Она будто постоянно ожидала внешнего давления. Так обычно выглядят женщины, которые длительное время жили под психологическим контролем — жертвы хронического абьюза. Или… находящиеся под сильнейшим внешним влиянием.
— Она была напугана, потому что мы шли по пятам, — глухо обронил Громов, но не перебивая, а скорее — объясняя. Очень сдержанно.
— Нет, — возразила Алия. — Нет. Это другой тип страха. Человек, который боится преследования, действует импульсивно: быстро оценивает пути отхода, реагирует вспышками — видно, как психика работает на выживание здесь и сейчас. А у неё были признаки долгосрочного подкреплённого страха: подавленная моторика, избегание зрительного контакта, внутренняя скованность. Это поведение формируется не за час погони, а за месяцы или годы. Она боялась…. И еще…. Она как будто смирилась с тем, что ее поймают. Не искала возможности бежать, когда остановился автобус, а просто…. Смирилась, что ли….