— Нас всех о Маше расспрашивали… — начала она, переставляя контейнеры в холодильнике без всякой нужды, лишь бы занять руки. — Но, понимаете, она с нами не очень общалась… Полностью девочками поглощена была, как к родным к ним относилась. Особенно к Ади.
Женщина поджала губы, словно решаясь, и поспешно добавила:
— Я это всё рассказала Волкову. Честно! — она быстро перекрестилась, будто подтверждая слово. — Но вот мои мысли — нет. Это ж только наблюдение, понимаете? Домыслы. Кому они интересны? Вы уж… вы уж не выдавайте меня, ладно?
Лия машинально кивнула, не собираясь никого «выдавать». Да и в её понимании Лариса вовсе не болтала лишнего — просто пыталась хоть где-то выплеснуть тревогу.
Она хмыкнула про себя, глядя, как Лариса нервно сортирует специи, переставляя баночки местами, будто от этого зависел порядок во вселенной.
Эх, мужчины, мужчины, вы просите от людей факты, а вот послушать женские сплетни вам в голову не приходит!
Хоть Лариса и перестроила разговор на другое, с кухни Лия уходить не торопилась, позволяя женщине отвести душу болтовней. И через пол часа успокоенная Лариса уже вовсю рассказывала гостье рецепты новых блюд, которые она изучала в онлайн школе.
Поболтав с Ларисой и перекусив, Алия снова сбежала к себе в комнату, не желая ни в каком виде пересекаться с хозяином дома. Она в принципе не очень понимала, зачем ее держат здесь. С одной стороны опасность Волков не преувеличивал и выходило так, что она действительно осталась единственным живым свидетелем происходящего. Мария — мертва, проводница — исчезла, ее самое постарались устранить, не получилось только благодаря случайности.
Лия села на широкий подоконник, наблюдая как ветер сносит листву с мокрых деревьев. Ей казалось перед глазами возник огромный паззл, с разрозненными кусочками, части из которых не хватало вообще. И сложить его в общую картинку не представлялось возможным.
Она видела как на территорию дома заехала серебристая ауди, из которой вышла Галина, помогая выйти и маленькой Адриане. Девочка на секунду замерла, обведя глазами сад и дом, а потом потопала за экономкой.
Где-то в глубине дома захлопали двери, раздались голоса сначала красивый, мягкий женский, потом — мужской, раздраженный Вадима. Лия прислушалась.
Судя по всему, Громов был недоволен тем, как проходят занятия с Маргаритой, поэтому приказал психологу пройти в кабинет.
Лия вздохнула. Если Лариса права, тетке давно пора применить все свои приемчики и вытащить Марго из раковинки, иначе сорвется и папа Маргаритки.
Все как всегда, все как у обычных людей: страсти, расчет, интриги…. Внезапно стало трудно дышать, захотелось выйти в парк, пусть даже и под дождь. Подальше от людей, подальше от их отношений.
Лия быстро, насколько позволял костыль, вышла из комнаты и направилась к задней двери дома. У нее не было даже верхней одежды, но атмосфера настолько душила, что это уже не имело значения.
Внезапно она остановилась, словно налетела на невидимую стену.
Двери библиотеки, куда она еще не закладывала, но поняла по видневшимся полкам с книгами, была приоткрыта. А в дверях стояла тонкая девочка, чьи светлые волосы были заплетены в две одинаковые косы, и смотрела прямо на нее, Лию. Смотрела тоскливо, задумчиво, устало, но совершенно спокойно, без страха или паники. От этого совершенно взрослого взгляда, у Лии сердце сжалось.
— Привет, — сказала она, кивая девочке. — Я помешала?
Та ничего не ответила, продолжая глазами изучать Алию. От лица скользнула по плечам, по груди, по перебинтованной руке, по костылю и зафиксированной ноге, задержав на них взгляд. А потом все так же молча отрицательно покачала головой.
Но не ушла обратно в библиотеку, а снова подняла глаза.
— Хочу прогуляться… — ответила женщина на невысказанный вопрос.
Девочка тяжело вздохнула, посмотрев в сторону окна с грустью.
— Да… — согласилась Лия, — погода не располагает… — порыв ветра ударил в окно.
Маргарита снова кивнула. Из кабинета Громова, расположенного напротив снова раздались голоса.
Марго и Лия одновременно посмотрели в ту сторону. Потом друг на друга.
Девочка тяжело вздохнула, чуть поджала плечики, медленно развернулась и ушла в глубь библиотеки. Села на маленький диван, глядя в серое, унылое окно. Лия несколько мгновений думала, не пойти ли за ней, но вдруг интуитивно поняла, что Маргарита никого сейчас видеть не хочет. Даже не так — не может. В глубине темных детских глаз женщина отчетливо различила тоску, одиночество, желание быть одной.