— Давно? — спросил он, и в этот момент его большой палец задержался у основания её большого пальца ноги, круговым движением, словно невзначай.
— Семь лет назад, — выдохнула Лия и прикрыла глаза.
Вытянул ее ногу, снова поднимаясь рукой к поврежденному колену. Просто поглаживая, расслабляя.
И только тогда посмотрел ей в покрасневшее лицо.
И Лия вдруг поняла, что он только что просто одними движениями заставил ее тело отозваться теплом, расслабил и успокоил. Смотрел насмешливо и ехидно, видя, что она слегка поплыла от массажа.
— Что с коленом? — спросила резко.
Он выпрямился, но одну руку оставил на её голени — профессионально, будто продолжал удерживать ногу для исследования.
— Как и говорил вчера — операцию сделали слишком рано, рукожопы, — не смог сдержать профессионального раздражения. — Отёк не ушёл полностью, есть синовит, ограничение сгибания и частичное формирование фиброза. Передняя связка сама по себе держится, — продолжил он. — Трансплантат на месте. Но тканям мешал первоначальный отёк. Поэтому восстановление идёт медленнее. Сустав пока «деревянный», и это нужно разработать. Пока обойдемся без повторной операции, пройдешь курс противовоспалительной терапии, нагрузку тоже нужно ограничить, плюс ЛФК. Бассейн в доме тебе будет полезен — покажу, что нужно делать.
— Ты поэтому меня через все анализы прогнал? — едва слышно прошипела Алия, не отводя взгляда.
— Ты живёшь в моём доме, общаешься с моими детьми, будешь пользоваться моим бассейном, — бесстрастно ответил Громов. — Я принимаю меры безопасности.
Его рука всё ещё лежала на её колене — спокойно, уверенно, как будто он по-прежнему проводил обследование. Лия дёрнулась, пытаясь сбросить его ладонь, но он лишь чуть сильнее сжал мышцы вокруг сустава, фиксируя ногу.
— Ты хотела ещё гинеколога посетить, — продолжил он, сдержанно, но с явным напряжением в голосе. — За него придётся заплатить по общему прейскуранту.
— Уже, — ответила Лия. — Я велела медсестре подготовить счёт, раз уж теперь я клиентка твоей клиники. Включи в него и свои услуги, Вадим Евгеньевич. Полагаю, осмотр главным врачом стоит дороже, чем обычный.
— Павел у нас тоже не самый бюджетный доктор, — сухо заметил он.
— Не страшно, — Лия мотнула головой. — Руку убери. Или я напишу заявление в Роспотребнадзор о неподобающем поведении.
— Сомневаешься в моём профессионализме? — тихо спросил он.
— Нисколько. Бил ты тоже профессионально, — парировала она. — Всё? Осмотр завершён?
Громов замер на секунду, затем всё же убрал руку и отвернулся к компьютеру.
— Завершён. Придётся пройти курс инъекций. Сейчас тебе поставят первую дозу, а…
— Просто выпиши рецепт, я сама всё выкуплю, — перебила Лия и выдохнула, накидывая на себя простыню.
Он обернулся, прищурился:
— Ставить тоже сама себе будешь?
Лия фыркнула, сдувая волосы со лба.
— Думаешь, не смогу? Громов, ставить себе инъекции — это первое, чему нас обучают перед командировкам. В Африке и Афгане с врачами напряжёнка.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Да и хер с тобой, — махнул рукой, поднимаясь, — Паш, — позвал врача, который все это время старательно делал вид, что занят инструментами на столике, — на руку новый ортез, по ноге распиши лечение, выпиши рецепт, отправь в процедурную...
С этими словами он быстро вышел из кабинета.
Получив счет и документы, Лия тихо выругалась, расплачиваясь картой.
— Сцуко… — посмотрела на белоснежный потолок регистратуры, — а ведь могла просто сгонять в Шарите*.... Вот тебе, блин, и бесплатная медицина....
Тихо пискнул терминал, списывая со счета весьма приличную сумму.
*Шарите́ — университетский медицинский комплекс, расположенный в четырёх районах Берлина: Митте, Лихтерфельде, Веддинг и Бух. Клиника относится к старейшим традиционным медицинским учреждениям Германии. Одновременно она является одной из старейших университетских клиник Европы. И одной из самых дорогих))))
20
Несмотря на прилично опустевшие счета и неприлично полную лекарствами сумку, Лия возвращалась в дом Громова в неожиданно хорошем настроении. Машина мягко покачивалась на кочках, а она то и дело вспоминала его лицо — недовольное, хмурое, а местами откровенно злое — когда он спустился в регистратуру и застал её за оплатой «собственных» услуг.