Лия замолчала, когда воздух закончился. Тишина повисла звенящая.
— Ух ты… — раздался из подмышки женщины тонкий голосок, — а че, так можно было?
Лия, наконец, разжала руки и поставила девочку на ноги. Та смотрела на нее с восхищением.
— Спорим, я могу громче? — говорила она, на удивление, правильно, не картавила, не глотала звуки.
— Спорим, — тут же ответила Лия. — Кто проиграет, слушается того, кто выиграет два часа.
Адриана набрала воздуха в грудь, и дом сотрясся от визга. Она кричала и кричала, выпуская наружу протест, злость, обиду, все эмоции выразить которые словами не могла. Лариса покачала головой, Галина беспомощно смотрела на девочку и женщину. Адриана замолчала.
— Я была громче! — бросила с вызовом.
— А я — дольше, — пожала плечами Лия. — А по звуку — примерно одинаково. Будешь спорить?
— Буду! — упрямо притопнула ногой Ади.
— Тогда я не научу тебя свистеть, — Лия свистнула так, что дух захватило у всех.
— Вау! — Ади с размаху упала на софу. — Ладно. Ты победила. А я папе скажу, что ты орешь в доме!
— Ладно, — легко согласилась Лия, — больше не буду. И соревнований больше тоже не будет. И свиста. И….. прости, с ябедами мне не по пути.
— Я не ябеда! — взвилась девочка, — я — принцесса! И выйду замуж за принца!
Лия поморщилась.
— Выходи. И будешь портить жизнь уже ему. Думаю, так принцам и надо.
Адриана задумалась.
На руке девочки Лия заметила покрасневшую царапину.
— С кем подралась? — кивнула на нее.
— С Риткой, — буркнула Адриана. — Не хочу с ней сидеть…. Гулять хочу…. Играть… Ритка меня бесит!
— А ты ее? — приподняла бровь Лия.
— А я… — Ади осеклась и посмотрела на женщину.
— Галина, — Лия мягко улыбнулась уставшей экономке, — что случилось-то?
— Я рисовала, — опередила женщину Ади, — а она как выхватит у меня рисунок и разорвала его! Выбросила. А я… я папе хотела сказать! А его нет! А мне без него плохо!.. — маленькое личико сморщилось, насупилось.
— Папа приедет скоро, — заметила Лия. — Смотри, — указала на окно, — солнце заходит, значит и с работы он скоро вернется. А здесь его ждет ябеда и капризка, а не принцесса. Вот он расстроится…
Адриана посмотрела на Лию внимательно.
— Вадим Евгеньевич приедет к ужину, Ади, — подтвердила слова Алии Галина. — Пойдем, умоемся, я тебе помажу царапину, переоденемся, вот и папа придет.
Адриана не сводила глаз с Лии.
Та наклонилась к ней и тихо, на ухо прошептала.
— Свистеть при папах и принцах нельзя, завтра он уедет, и я тебя научу. Но это — наш секрет. Договорились?
Адриана расцвела — куда-то пропали и слезы, и надутые губки, она хитро подмигнула Лие и взяла за руку Галину, потащив наверх в свои комнаты.
Та на секунду обернулась и одними губами прошептала: «Спасибо». Лия кивнула.
— Ади, — вдруг окликнула она, — как ты сказала? Как назвала меня? Шармута?
Адриана скорчила мордочку и пожала плечами.
— Она иногда коверкает слова, — внезапно до корней волос покраснела Галина. — Полагаю она назвала вас…. Простите, Алия Руслановна…. Простите… пожалуйста…. шмарой, — едва слышно выдохнула экономка.
Лия расхохоталась в голос.
Адриана невинно опустила глаза в пол, точно это была совсем не она.
21
Вечер Лия провела в своей комнате. Не хотела ни видеть Громова, ни слышать его, хотя и слышала, как он приехал домой, как разговаривает с дочерями и прислугой. Голоса Маргариты Лия так и не различила, хотя понимала, что не оставит хозяин ситуацию с дракой. Зато Ади с появлением отца не замолкала ни на секунду — их отдаленный разговор доносился до женщины даже сквозь двери. Оставалось только надеяться, что девочка не слишком много расскажет отцу об их общении.
Чтоб меньше думать о том, что она все сильнее запутывается в паутине семейства Громовых, Лия поставила, наконец-то запись с диктофона Маргариты, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Впрочем, часа через четыре поняла, что Волков был прав — ничего толкового на записи не было. Помехи, отрывочные слова, огромные временные лакуны. Похоже, первые два дня, пока Мария с девочками пряталась в Москве — она не скупилась на дозы наркотиков.
Лия скрипела зубами, слушая бессвязные фразы Маргариты, которая еще пыталась что-то сказать, и плач Ади, которой ставили инъекции. Здоровая рука сама собой сжималась в кулак. И, наверное, впервые за эти дни Лия понимала Вадима — каково это было слушать отцу. Самая длинная запись была как раз разговор ее и Врановой — видимо в путешествии Мария или чуть снизила дозу, или же ставила ее не регулярно — просто потому, что не всегда имела возможности.