Сначала глина сопротивлялась. Она была холодной, упрямой, не хотела подчиняться тонким детским запястьям. Но Маргаритка не торопила. Пальцы её двигались медленно, лениво: большой палец вдавливался в середину, остальные обхватывали бока, словно успокаивали живое существо. Вода стекала по рукам серебристыми струями, оставляя на коже белые разводы.
И вот уже ком начал подниматься. Не резко, не уверенно, а будто сам решил, что пора расти. Стенки становились тоньше, глина послушно вытягивалась вверх, дрожала, колебалась, но не падала. Лия заметила, как девочка чуть наклоняет голову, прислушиваясь к звуку круга, к тому, как глина шипит под ее пальцами. Глаза, до того пустые, теперь были прищурены: в них появилось что-то острое, взрослое.
Форма росла неровная, косая, но в этой неправильности угадывалось дыхание. Нижняя часть оставалась тяжёлой, словно корень, а выше стенки вдруг выгнулись наружу и замерли, будто лепесток, который ещё не решился раскрыться. Маргаритка провела ребром ладони по краю: линия дрогнула и стала мягче, женственнее. Потом она взяла влажную губку и одним движением провела внутри: стенки заблестели, стали почти прозрачными на свету.
Лия боялась даже выдохнуть. Она видела, как из ничего, из безразличного куска глины, прямо на глазах рождается чаша — не идеальная, не симметричная, но живая.
Марго вдруг остановила круг. Пальцы её замерли на ещё тёплых стенках. Она посмотрела на своё творение долго, без улыбки, потом тихо вздохнула и отпустила глину. Та качнулась, но устояла. Девочка скривила недовольно губы, понимая, что вышло совсем не то, что она бы хотела. Замахнулась, готовая смести свое неловкое творение.
— Подожди! — не выдержала Алия, опускаясь рядом с ней прямо на холодный пол и перехватывая руку. — Постой, Марго. Оставь. Посмотри, это же отражение твоего духа, твоего характера…. — не задевая творение, она обвела вокруг него. — Тонкое, хрупкое, как ты…. Раненое…. Но гибкое. Живое, Маргаритка. Главное — живое…. Понимаешь?
Девочка смотрела на женщину. И темные глаза вдруг посветлели. Лия заметила алмазную слезинку в уголке.
Не уверенная, что имеет на это право, дотронулась до краешка глаза пальцем, стирая слезу.
— Я помню тебя…. — вдруг услышала едва различимый, хриплый шепот у самого уха.
Замерла, стараясь даже не дышать, не терять зрительного контакта с Марго.
— Я помню тебя…. — повторила та. — Я видела тебя тогда…. Во сне…
— Да, — облизала губы Алия, сразу поняв о чем говорит девочка. — Да…. Я была там….
— Ты была очень…. Красивой. И сильной… — Марго даже не моргала. — Я хотела просить о помощи… хотела… сказать… и не могла….
Лия положила ладонь на грудь девочки, там, где билось ее маленькое сердце.
— Я знаю… я совершила ошибку, Маргаритка… страшную ошибку…. Прости меня. Мы взрослые…. — она сглотнула ком, — мы бываем такими глупыми…. Глупее, чем дети…. Порой не видим очевидного… и это наша вина, Марго. Только наша. Не твоя, не Ади, а наша…. Моя….. Я должна была понять тебя….не ты сказать, а я — понять. И не поняла….
Маргарита моргнула, смахивая слезу. Коснулась руки в ортезе.
— Больно? — спросила она. — Это из-за меня?
— Нет, — покачала головой Лия. — Нет. Почти не болит уже и…. это не из-за тебя. Это из-за меня, Марго. Из-за моей ошибки и безответственности. Глупости и… — Лия не могла подобрать слов.
И вдруг почувствовала влагу и на своих щеках.
Марго протянула руку и стерла слезы со щеки женщины.
А потом снова посмотрела на свое творение.
— Ты умеешь это обжигать? — спросила Лия после недолгого молчания.
Маргарита кивнула, но после покачала головой.
— Нельзя разжигать печку, — прошептала она, — папа увидит….
— Да, — поморщилась Лия, тихо проклиная Вадима в душе, — точно. Здесь темновато…. Давай завтра я помогу расчистить окно. Будет больше света. И никто не узнает, сюда ведь почти не ходят.
Губы Маргариты дрогнули, она медленно кивнула, поднимаясь со своей табуретки и подавая руку Лие. Женщина тоже поднялась, опираясь на крошечную ладонь, наблюдая, как девочка снимает фартук, моет руки в маленьком умывальнике, собирает инструменты и кладет их в строгом порядке, ровно в том же, что они лежали до ее работы. Это были движения и действия маленького мастера, души, которая хочет творить и летать, но тяжелые цепи тянут ее к земле.
Закрывая двери мастерской, Лия бросила последний взгляд на полки, снова и снова поражаясь таланту мастера, создавшего бесподобные коллекции.
25