— Тебе приснилось, — уронила Лия, — а теперь вали отсюда, урод.
Громов качнулся к ней на полшага, глаза блестели безумным, пьяным огнём.
— Приснилось? — переспросил он почти нежно. — А кто прижимался к моей руке? Кто шептал мне — не уходи? Кто поцеловал меня? Ты сама... Алия.
— Тебя самого твое самомнение не поражает, Громов? — внутри женщины стало холодно и тоскливо, она поняла о чем он говорит, и от этого захотелось и плакать, и смеяться одновременно. — Я не тебя звала, и слава богу. Жаль только, что он — мертв, а ты — жив. А теперь проваливай, проспись, пьянь, и член свой держи от меня подальше. Иначе фальцетом всю жизнь петь будешь, — она понимала, что в настоящей драке не устоит против него, но и сдаваться не собиралась.
Громов замер. Улыбка медленно сползла с его окровавленного лица. Что-то в глазах потухло — резко, как выключенная лампа, а лицо начало багроветь, становясь все темнее и темнее.
— Не трону, — рыкнул он и ни говоря больше ни слова он вылетел из ее спальни, приложив дверью так, что эхо отозвалось в спящем доме.
Лия медленно опустилась на кровать, замечая на покрывале красные кровавые пятна.
Сквозь стены донёсся хлопок другой двери, резкий, отрывистый, за которым последовал ещё один, более глухой, затем — отчётливый звук бьющегося стекла, рассыпавшийся по ночной тишине звоном осколков, и тяжёлый удар о стену, в котором было столько злобы, что он дрожью прошёлся по перекрытиям. После этого дом вновь погрузился в гнетущую тишину, плотную, звенящую, переполненную тем, что уже произошло и ещё не успело отзвучать внутри неё.
Лия медленно подтянула колени к груди, обхватила их руками, сжимая себя в попытке удержаться в собственном теле, и только теперь, оставшись наедине с произошедшим, впервые за всё это время позволила себе дрожать — мелко, глубоко, до самых костей, так, что содрогалось всё тело, выпуская свой страх, адреналин и возбуждение.
Встала, дрожащей рукой закрыла двери плотно, а после, подумав, подперла их столом.
И засмеялась, горько качая головой.
26
Голова болела нещадно, и даже кофе, налитый Ларисой и заботливо приправленный корицей не спасал. Алия не спала почти всю ночь, лежала в кровати, смотрела на белый потолок, на котором плясали свет и тени с улицы и прислушивалась к звукам дома. Судя по ним, Громов тоже не спал — около трех часов ночи вышел из комнаты и пошел вниз. Она напряглась, села на кровати, но он даже не остановился около ее дверей. Потом она услышала странный звук, глухой удар или падение и тихий мат. Встала, но выходить не стала, только удостоверилась, что снова хлопнула дверь его кабинета или спальни.
Легла снова, качая головой и не понимая, что нашло на него. Не производил Вадим впечатления одуревшего насильника. Жестокий и жесткий, хамоватый и язвительный он все-таки понимал красные линии.
Сон пришел незаметно. Подкрался на мягких лапах, и в голове стало пусто и спокойно. На несколько часов. Только вот и пробуждение было резким и тяжелым.
В комнате висел тяжелый запах алкоголя, и сначала Лия даже не поняла откуда. А потом взгляд упал на стоящий на тумбочке стакан, который Громов не забрал с собой. Вставая, она едва не поранила босую ногу о острый осколок кружки, который не заметила вечером, а кровавые брызги на простыне стали черными, неприятными.
Поняв, что все равно снова не заснет, она спустилась на кухню, где вовсю колдовала Лариса, а за столом сидела бледная Диана.
Заметив Лию девушка недовольно поджала губы, опустила огромные глаза в стол и поздоровалась сквозь зубы. Лия в ответ молча кивнула, не находя сил ни на язвительность, ни на дружелюбие.
Часы на стене показывали начало десятого.
— Не знаете, Алия, — Лариса заботливо положила на тарелку кусочек сметанного торта, — Вадим Евгеньевич сегодня еще не вставал?
— Понятия не имею, — пробормотала она. — Я не его секретарь.
— Я ему звонила, — холодно уронила Диана, — он не отвечает. А вчера приказал мне привезти документы по новому договору к девяти….
— А… — потянула Лия, с удовольствием отламывая кусочек десерта, — возможно у него сейчас рот занят, вот и не отвечает.
Лариса уронила венчик, которым взбивала тесто. Диана покраснела как рак, казалось у девушки даже температура поднялась.
— Что… ой, да вы что подумали? — Лия вдруг поняла, что сморозила глупость. — Я имела ввиду, что спит он…. Сегодня же суббота… Мало ли чем вчера ночью занят был…