Лариса, всё ещё пребывая в состоянии полной растерянности, словно не до конца понимая, где именно она находится и что происходит на самом деле, молча кивнула, а затем, запоздало вспомнив ещё об одном обстоятельстве, тихо добавила:
— Вадим Евгеньевич, вас ещё Диана ждёт. Она какие-то документы привезла…
Громов медленно приложил ладонь ко лбу, с усилием потирая глаза, и его губы беззвучно зашевелились, складываясь то ли в ругательство, то ли в глухое суеверное проклятие, адресованное всему утру сразу.
— Я что-то пропустил? — прозрачные глаза Артема внимательно посмотрели на Лию, когда Громов покинул кухню.
— Да напился он вчера, — буркнула женщина, доедая торт. — Свалился на лестнице, вот и все. Ничего, врач он профессиональный, отойдет от похмелья — сам себя заштопает.
— Напился, значит? — потянул Артем. — Алия, а ты в курсе, что за 14 лет совместной работы я его пьяным три раза видел?
— А оно мне зачем? — повернулась к нему Лия, — это знание?
— Да так… чтоб не сложилось неверного впечатления, — Артем головы не опускал.
— Впечатлений от твоего босса у меня уйма, — ответила женщина, слегка поджав губы. — Так что давай остановимся на достигнутом, — она допила кофе. — Нам не пора идти на ковер? — посмотрела на часы на стене.
— Давай дадим ему и Дианке еще минут десять, — пробормотал Артем.
— А они успеют? — не удержалась Лия от едкого смешка.
Волков только прицокнул на нее языком, сам едва сдержав невольную усмешку.
27
В кабинет они все-таки поднялись рано — за дверями еще слышались голоса девушки и Вадима. Громов что-то тихо, но уверенно выговаривал помощнице, та отвечала ровно, но в голосе слышались едва заметные слезы.
Когда они зашли, помощница уже торопливо собирала со стола документы, которые явно только что просматривал Громов: листы шуршали под её пальцами, папка никак не хотела закрываться, а движения выдавали суету и внутреннее напряжение.
— Ты всё поняла? — спросил он, сидя за столом и придерживая ладонью лоб, на котором чётко отпечатались глубокие морщины боли и усталости, делая его лицо ещё более жёстким и потемневшим.
— Да, Вадим Евгеньевич, — коротко кивнула она, поднимая на него взгляд, и большие глаза влажно сверкнули.
— Если я говорю, что нужно тянуть время, Диана, — зло бросил Громов, не поднимая голоса, но вкладывая в каждое слово давление, от которого воздух в кабинете становился гуще, — значит, ты тянешь время, не отказывая напрямую, но и не назначая встречу, до тех пор, пока все сведения на этого человека не лягут мне на стол в полном объёме, иначе никакой встречи не будет.
— Ого, — протянул Волков, уже устроившийся на своём привычном месте, на диване позади стола начальника, и лениво закинув руку на спинку, — кое-кто, оказывается, не сдаётся и продолжает набиваться на разговор?
— Его помощница мне на прошлой неделе звонила раза четыре… — не поднимая глаз, шепотом произнесла Диана, и от прежней холодности и оборонительной резкости в её голосе не осталось и следа, их сменила усталая покорность.
— Похоже, — потянул безопасник, бросая беглый, внимательный взгляд на Лию, которая села в уже знакомое кресло и нарочито сосредоточенно смотрела в мутное серое окно, словно стараясь не стать частью этого разговора, — всё становится ещё сложнее, да, Вадим Евгеньевич?
Тот дернул щекой, словно от внезапной брезгливости, и это движение выдало раздражение куда точнее любых слов.
— Перетопчется, — уронил он холодно, не глядя ни на кого.
— Там серьёзные связи… — тихо начал Артём, осторожно, словно проверяя почву.
— Там кусок дерьма, обёрнутый в дорогой костюм, — жёстко перебил Громов. — Падальщик. Хрен ему, а не встреча. Все, пока закрыли тему. Диана, дождись Артема Макаровича, и расскажи ему все, что рассказала мне. Артем...
— Досье ты видел, Вадим, — Волков тут же подтянулся, собрался, враз напомнив хищника, давшего ему фамилию. — Мои ребята все еще копают. Но концы он прячет хорошо. Профессионал.
— Ну еще бы... — Громов начал растирать себе шею. — Все, Диана, свободна. Ты выкладывай говеные подробности.
Дождавшись, пока за девушкой захлопнется дверь, Артем подсел за стол и достал из портфеля пачку фотографий.
— Ну вот примерно то, что нам всем нужно знать, — он разложил их на столе.
Лию передёрнуло так резко, что она инстинктивно вцепилась пальцами в край стола, будто боялась, что пол уйдёт из-под ног. На фотографии, снятой холодным светом фотовспышки в морге, лежало то, что ещё недавно было человеком, а теперь выглядело как кошмар, вывернутый наизнанку старательной жестокостью.