— Вас заказали. Не меня. Вас. А я… — голос дрогнул, предательски, на самом краю срыва, — я оказалась втянута в это случайно. По вашей милости. И вы оба это теперь прекрасно понимаете…
Оба мужчины молчали. Волков смотрел на фотографии, Громов на свои сцепленные на столе пальцы.
— Отдай запись ментам, Громов, — потребовала Лия. — Отдай, имей хоть немного совести, если она у тебя еще не до конца атрофировалась! Или отдай мне — я сама решу этот вопрос. И оставь меня в покое. Разбирайтесь в этом дерьме сами!
Волков ответил вместо начальника.
— Проблема уже не в записи, Алия…. Ее… — он посмотрел на серого Громова, — ее мы уже отдали куда надо. Вот, — он положил на стол бумаги, — тебя перевели из статуса подозреваемой в статус свидетеля.
— Что? — Лия схватила документы и быстро пробежала по ним глазами, — ах ты…. Сукин сын! — рявкнула она на неподвижно сидящего Громова, — еще неделю назад эти документы были готовы….
— А что тебя не устраивает? — холодно спросил он, впервые за все утро поднимая глаза на женщину. — Обвинения сняты…. Но вот тебе бумага от следователя: подписка о неразглашении. Так что лишнего не болтай…
Лие захотелось врезать ему по второй щеке. Но она сдержалась, только быстро подписала документы и направилась к выходу.
— Далеко собралась? — лениво остановил ее Громов, а Артем, повинуясь жесту начальника перегородил дорогу.
— На хер иди, — выругалась Лия.
— Я уже на нем, — глухо ответил Громов, а Артем даже не пошевелился, стоя как скала — не обойти, не пошатнуть. — Или в жопе… если точнее сказать.
— Твои проблемы. Артем, уйди с дороги. Ваши дела — это ваши проблемы с сегодняшнего дня. Я займусь своими… у меня их, благодаря вам, тоже не мало.
— О, да, — согласился Громов, вздохнув, — я в курсе.
— Лия, сядь, прошу, — Артем на секунду перехватил женщину за тонкие плечи.
— Уйди с дороги…. — прошипела она.
— Алия, — Громов медленно встал с кресла и подошел к барной стойке, наливая в стакан виски. — Сядь. И послушай меня, пожалуйста.
Лия досчитала до десяти, реально понимая, что выхода ей не оставили.
Медленно вернулась на свое место и вздрогнула, когда Громов поставил стакан перед ней.
— Пей. Не как алкоголь, а как успокоительное. Тебя трясет, — добавил он, прежде чем она успела огрызнуться, а на плечи упал его пиджак — теплый и плотный. И внезапно Лия резко втянула воздух — от ткани исходил запах — едва уловимый, но такой знакомый. Теплый. Родной. Запах дерева и дыма. Запах леса и трав.
Громов молча сел на свое место, а Артем, поняв, что она уже не сбежит — на свое.
— Лия… мы бы и рады отпустить тебя с богом, но есть еще кое-что, что тебе следует знать, — пробормотал он. — В тот день, когда я забрал тебя от СИЗО, я сделал это в слепой зоне. Там, где нет камер, а машина была никак не связана с Вадимом Евгеньевичем. Таким образом, никто не знал, где ты оказалась в тот день. Как никто и не знал, что тебя освободят — все делалось быстро и с минимальным количеством свидетелей. Ты сейчас говоришь, что все дело в нас…. Да, так оно и есть, на самом деле. Но и ты в нем — не последний винтик. Не только случайная свидетельница, Алия.
— С чего бы это?
— С того, что мы глаз с тебя не спускали все это время. Когда я выбросил тебя около больницы…. Ты действительно не нужна нам была больше. Вадим дал приказ доставить тебя туда, где окажут помощь, наблюдать, но не трогать больше. Как ни крути, ты серьезно помогла нам в тот день. А потом начались странности. Сначала…. Наши ребята остановили около твоей палаты твою маму….
— Что?
— Забавная женщина, пришла в регистратуру, довольно точно тебя описала, сказала, что доченьку избили… ее, естественно, пропустили — больно там надо разбираться в этом. А мои хлопцы оказались бдительнее. Они начали ей вопросы задавать. А она тут же и сбежала. А через несколько дней Мария в СИЗО дала показания против тебя. Зачем? Зачем ей вообще привлекать женщину, которая только добра хотела? Тебя тут же берут в оборот следователи, довольные, что можно быстро закрыть дело и получить новые погоны. А мы тут охреневаем от происходящего. Марго-то запись уже отдала, мы-то уже понимаем, что ты — не при чем. Случайная свидетельница. Дальше — хуже. Тебя забирают в СИЗО, а Машка кончает жизнь самоубийством. Проводница исчезает из поля зрения намертво. Мы тебя вытаскиваем, везем сюда. На всякий случай, на самом деле. А потом…
Он замолчал и вдруг взял женщину за холодную руку. На стол, к фотографиям Гаджиевой и Мамаевой прибавилась еще одна фотография.
— Узнаешь? — тихо спросил Волков.