Две молодые ровесницы, две сестры.
— Твою мать… — вырвалось у Волкова, когда он взял снимки в руки.
— О чем я вам и твердила с самого начала, — спокойно ответила Лия. — Они не просто похожи, они феноменально похожи. На момент смерти Алисе был 31 год, так? Она нанимает Марию незадолго до… той — 23 года. Алиса уже взрослая, яркая женщина из обеспеченной семьи, уверенная в себе, — она посмотрела на фото на стене, — мама двоих детей. Мария — скромная, закрытая девушка, в простой, мешковатой одежде и с опущенной головой. Да, они похожи, но если сравнить их в одном возрасте, убрать всю эту мешковину с Марии, только тогда станет понятно — насколько!
Громов чертыхнулся, лицо стало еще более серым.
— Бред какой-то! — выругался он. — Ты что, хочешь сказать, что Лисенок и…. они… родственницы?
— Да я понятия не имею, — ответила Лия. — Я только показываю вам обоим то, что увидела сама. Вадим, что бы ты обо мне не думал, ты знаешь, что я проверила документы, прежде чем помогать Марии. И тогда фотография в паспорте не оставила во мне сомнений. Да, женщина на фото в паспорте была более яркой, уверенной, но ты же не дурак, ты же понимаешь, что при длительном абьюзе даже самая красивая женщина придет в плачевное состояние. Скажи, сколько было претендентов на должность няни девочек, когда Алиса делала выбор?
Мужчины одновременно переглянулись и почти синхронно пожали плечами.
— Вот ведь… мужики, блин! — Лия прикрыла лицо рукой. — Понятно, это была задача Алисы — выбрать няню. Ладно, задам вопрос по-другому, исходя из логики. Агентство, которое помогает подобрать персонал, обычно присылает одного человека без вариантов или все-таки несколько? И почему выбор твоей жены падает не на опытную женщину, а на совсем еще девчонку 23 лет? Вообще, если следовать логике, Алисе нужна была помощница, а не еще один ребенок, так ведь?
— Лия… — Артем постучал пальцами по столу. — Вот логика в твоих словах есть, не спорю. Но у нас тут маленькая нестыковка нарисовывается.
— И какая?
— Алиса…. Она как бы не совсем русская.
— Алиса — немка, — глухо сказал Громов, садясь на свое место и закрывая рот рукой. — Чистокровная немка. Алиса Шульц. У нее даже российского гражданства не было, когда мы познакомились. И на русском она говорила так, что я понимал через слово. Акцент был такой, что я влюбился раньше, чем понял, о чём она вообще говорит, — горько усмехнулся Вадим. — Первые месяцы мы говорили с ней на немецком. В последствии, ей пришлось проходить всю процедуру получения российского гражданства, Лия.
— А родители? — Алия не отступала.
— Отец Витольд Шульц — умер в 1994 году, — вздохнув, ответил Громов, — мать Марта Шульц, умерла за год до нашего знакомства в 2006 году. Мы познакомились в Оберхофе. Я приезжал на конференцию врачей, а Лисенок, — он невольно улыбнулся, отчего от его глаз пробежали к вискам добрые морщинки, — она тогда с ума сходила по биатлону, приехала на этап кубка мира. Там и столкнулись случайно.
— Случайно ли?
— Лия! — в голосе Громова послышалась стальная, опасная нотка, — это я влюбился в нее. Я как мальчишка искал с ней встречи. Она вообще первое время шарахалась от меня, как от чумного и считала странным русским придурком! Что тебе еще рассказать о моей жизни? Что еще вывернуть наизнанку?
— Она… — буркнула Лия, — тоже одинокая была….
— Алия, — перебил ее Волков. — Достаточно. Теорию мы услышали, но у нее нет никаких подтверждений. Сходство женщин могло быть действительно совпадением. Или психологически Алиса выбирала ту, которая пришлась ей ближе по душе — похожую на себя, скромную девушку.
Лия замолчала, понимая, что, наверное, перешла черту. Громов злился и злился серьезно — это было видно и по побелевшим костяшкам пальцев, которыми он сжимал тяжелую кружку, и по каменному лицу, и по темным, злым глазам. Волей-неволей она задела очень больную часть его жизни, ту, хода в которую не было ни у кого. Если бы хоть кто-то полез к ней, внутрь ее души, ее боли, ее воспоминаний, что бы сделала она?
Лия вздохнула — прибила бы на хрен.
— Тут у нас еще одной фотографии не хватает, — заметил вдруг Волков, стараясь разрядить атмосферу.
— Какой это? — буркнула женщина.
— Твоей, — альбинос посмотрел на нее в упор. — Если подумать, то ты — неотъемлемая часть головоломки. И к счастью, еще живая. Вадим Евгеньевич, давай поставим и этот кусочек паззла на место, раз уж пошла такая пьянка.
— У вас я вместо фотографии, — пробурчала Лия, откидываясь на спинку кресла и закладывая руки за затылок. — Не думаю, что храните где-то мое фото…