**** террористическая организация, запрещенная на территории РФ
4
Горячая вода, хлынувшая на загорелые плечи, обжигая, но принося блаженство и покой, была настоящей роскошью. Лия сначала просто стояла под струями, запрокинув голову, позволяя воде стекать по лицу, смывая пыль пустыни, пот, запах керосина и крови, которые въелись в кожу за месяцы в Сирии. Она не считала минуты — здесь, в ее маленьком шале под Зальцбургом, вода текла сколько угодно, без талонов, без очереди, без криков «экономь, сестра!». Потом, когда ноги подкосились от усталости, она медленно опустилась на тёплый кафельный пол душевой, обняла колени и просто сидела, глядя, как капли падают на плитку, как пар поднимается к потолку.
И вдруг поняла: она чертовски, до костей, устала.
Прилетела в Вену ночным рейсом из Эрбиля — через Стамбул, с пересадкой, в полупустом самолёте, где стюардессы смотрели на её потрёпанный рюкзак и бронежилет с эмблемой Красного Креста с плохо скрытым любопытством. Потом — такси до Зальцбурга, два часа по автобану, под утро, когда горы ещё тонули в тумане. Дома — тишина, запах сосен, холодный пол, кровать с чистым бельём. Она рухнула в неё и спала почти восемнадцать часов, не реагируя ни на звонки, ни на сообщения, ни на электронные письма, которые сыпались в ящик.
Позади была Сирия. Ад Аль-Холя и не только его — с колючей проволокой, криками по ночам, детьми с ножами в руках и женщинами, которые били своих же. Тоскливые, печальные глаза Свена, когда она, стоя у ворот лагеря, сказала: «Я ухожу из твоей группы». Он не спорил. Только кивнул. Потом — бумаги: заявления, подписи, объяснения координатору, споры с бюрократами в Женеве, которые требовали отчётов. И вот она снова здесь. В своем убежище, спрятанном в маленькой альпийской деревушке.
Свободная и пока понятия не имеющая, что со свободой делать.
Выключила воду, вытерлась насухо и вышла в просторную гостиную. Налила себе кофе и взяла в руки телефон.
Гудок, второй, третий, и наконец, счастливый визг сестры, слегка резанувший ухо.
— Ты вернулась! — Зарема и не думала скрывать радости.
— Да, — Алия невольно улыбнулась, падая в кресло и складывая ноги на табурет.
— Ты дома? В Зальцбурге?
— Угу, — Лия отпила кофе. — Ты сама где?
— В Вене. На конференции дизайнеров, как и планировала. В Hotel Sacher, знаешь, тот, с тортом. Я так рада, что тебе удалось вырваться ко мне. Лия, встретимся?
— Для того и звоню, — отозвалась Лия. — Я приеду к тебе вечером. В котором часу заканчивается твоя панель?
— Официально в семь, но я выскользну пораньше. Жду тебя в лобби.
— С тортом? — рассмеялась Лия.
— С тортом, — тут же подтвердила Зарема. — Причем целым, ты небось опять как скелет выглядишь?
— Да нет, на этот раз ближе к дохлому верблюду, — отозвалась Алия.
Зарема не обманула, когда Лия вошла в отель, сестра тут же поймала ее взглядом, маша рукой. Обе женщины — светловолосая и черноволосая — крепко обняли друг друга, прижавшись щеками. На несколько секунд у обеих от чувств перехватило дыхание, горло сдавило спазмами, поэтому они просто стояли обнявшись, не расжимая рук.
За прошедшие годы Зарема стала еще красивее — если раньше ее красота пряталась под платками и традициями, то теперь на Лию смотрела уверенная, сильная женщина. Ее глаза дикой серны, умело, но не броско подчеркнутые макияжем, влажно поблескивали от слез счастья. Дизайнерская одежда — чёрный кашемировый свитер с вырезом лодочкой и узкие брюки из шерсти — сидела как влитая и на других казалась бы неуместной в лобби венского отеля, но только не на Заре: подчёркивала не только её фигуру с тонкой талией, длинными ногами и высокой, полной грудью, но и точно бросала вызов всему обществу, которое когда-то пыталось её приручить.
Лия гордилась сестрой и её достижениями. Уехав в Германию в восемнадцать, та за полгода выучила язык, поступила в FH Salzburg на промышленный дизайн, а сейчас медленно, но верно создавала и развивала свой небольшой ювелирный бренд. Её ум создавал такие формы, такие украшения, которые заставляли Лию трепетать от восхищения: тонкие браслеты из серебра с инкрустацией граната, серьги-капли с бирюзой, напоминающие горные озёра.
Первая же коллекция, посвящённая женщинам Кавказа, выполненная тогда ещё из полудрагоценных камней и серебра, внезапно стала хитом на Munich Jewellery Week. И звалась: Алия.
Присутствуя на первом показе Лия с трудом сдерживала слезы — первые слезы радости и гордости, а не жуткой боли.
— С каждым днем становишься все красивее, сестренка, — она отстранилась от Заремы и разглядывала ту с жадностью любящего человека.