— Авария, — сказал он просто. — Банальная, глупая и совершенно непредсказуемая авария.
Громов говорил ровно, почти без интонаций, но в этом спокойствии было что-то страшнее истерики.
— Она позвонила мне на работу. Расстроенная. Видимо, что-то случилось — она вообще редко меня дёргала и никогда по пустякам. Попросила приехать. А я… — он на секунду запнулся, — я не мог. Был визит представителей мэрии Москвы, протокол, встречи, я физически не мог уйти. И тогда она решила поехать ко мне сама.
Он открыл глаза и посмотрел куда-то поверх головы Лии, будто видел перед собой не коридор и не стены, а совсем другую картину.
— И её снесло грузовиком. На полной скорости. Она проехала на красный сигнал светофора… — голос дрогнул едва заметно. — Водитель даже не был виноват. Всё было правильно, по правилам. Кроме того, что её не стало. Кроме того, что… она лежала мертвая, почти как живая, только… шея сломана…
Он замолчал, погруженный в свои воспоминания.
— Я старался быть хорошим отцом, но не выдерживал. А они, мои девочки… они это чувствовали. Адриана почти все время была на руках Марии. Маргаритка… она тянулась ко мне. Ходила за мной, смотрела своими глазищами, так похожими на глаза Алисы, а я …. Не мог смотреть на нее, Лия. И убегал на работу. Бросил ее. Она права, Лия, я бросил ее.
Он снова замолчал, отвернулся и медленно приоткрыл двери дочери. Марго, вспотевшая, мокрая, раскрасневшаяся, сбросившая одеяло разметалась по кровати.
— Хреновый я, Лия, отец. Бросил ее, когда был нужен, не понял, что Мария — ненормальная психопатка, не защитил… Что они сделали с ней? Что? — он повернул к ней искаженное лицо. — Неужели….
— Я не знаю, Вадим, — медленно ответила женщина, — и врать тебе не буду. Надеюсь, что нет. Логика и опыт говорят, что… если бы было самое страшное…. Шансов найти ее живой у тебя бы не было. Она нужна была не для…. Этого. Но могла видеть что-то…. слышать…. Препараты притупляют сознание, но ведь не отключают до конца, так?
Громов молча и торопливо кивнул, услышав в ее словах то, что так хотел услышать.
— Завтра я отдам ей свою футболку, а там… посмотрим. Может и расскажет что-нибудь, — Лия тоже заглянула в комнату, через руку Громова.
Он вдруг наклонился чуть ближе к ней, почти касаясь лицом волос.
Она уже хотела рыкнуть на него, приказать соблюдать дистанцию, но вдруг услышала очень тихое:
— Спасибо.
Промолчала, неожиданно для себя обнаружив, что в принципе, не так уж ей и неприятно его близкое соседство. Медленно отошла от него, ушла к себе, надеясь хоть немного поспать этой ночью.
Не хотела думать о Громове, не хотела брать на себя его прошлое — своего хватало. Но все равно мысленно снова и снова возвращалась к ночному разговору.
И только спустившись в столовую к завтраку невольно оказалась вырванной из своих мыслей. За накрытым столом, где сидели сам Громов, бордово-алая Диана и девочки, явно нависла серьезная гроза.
Маргарита недовольно поджав губы, смотрела на свою тарелку, не прикасаясь к завтраку. Адриана, капризно скривив губы, хмуро поглядывала на Диану, которая глаз не могла поднять. Обе девочки, в кой-то веки сидели не напротив друг друга, а рядом, сверля глазами невольную гостью.
А сам хозяин сидел, точно ожидая взрыва.
Большого взрыва.
Который случился, стоило Лие только переступить порог столовой.
— Она заняла твое место! — с порога взвизгнула Адриана. И со всей силы пихнула в сторону Дианы вилку с кусочком блинчика в джеме. Вилка перелетела через весь стол, приземлившись прямо в тарелку девушки.
От неожиданности Диана вздрогнула всем телом и тут же опустила голову ещё ниже, будто стараясь стать меньше, незаметнее, раствориться. Лие стало её искренне жаль: от прежней заносчивости, от холодного, почти презрительного высокомерия не осталось и следа — перед ними сидел человек, выбитый из колеи, потерявший опору и явно не понимающий, как вести себя дальше.
— Адриана! — Громов резко поднял голову от чашки с недопитым кофе. — Прекрати.
— Я сейчас пересяду… — едва слышно прошептала Диана. Её красивое, точёное лицо в этот момент выглядело одновременно жалким и пугающе беззащитным, как у фарфоровой куклы с трещиной. И вдруг внутри Лии что-то неприятно кольнуло: она слишком хорошо знала этот тип женщин — хрупких, с острыми шипами под тонкой кожей, тех самых «нежных роз», которые оказываются в беде и глупой ситуации, а потом, сами того не желая, притягивают к себе мужское внимание.