Как только мы сели, я посмотрела в иллюминатор. Как только мы устроились, я посмотрела в иллюминатор. За стеклом виднелись другие самолёты, взлетающие и приземляющиеся. Я старалась воспринимать эти звуки как успокаивающие, как некий ритм, который мог отвлечь от нарастающей паники.
Скоро наш самолёт начал разгоняться по взлетной полосе. Я крепко сжала руку Дани и закрыла глаза, стараясь отстраниться от тревоги. В ту минуту мне казалось, что усталость охватила меня не только физически, но и морально — усталость от ожидания, от всех переживаний. Некоторое время спустя я заснула.
В моём сне все было темно и безлюдно. Я оказалась в длинном коридоре, стены которого были усеяны трещинами, а потолок едва освещался тусклым светом. Я пыталась двигаться, но с каждым шагом ощущала, как воздух сжимается.
— Макс! — закричала я, но мой голос звучал глухо и уныло, отражаясь от стен и исчезая в пустоте. Я ощущала, что он где-то рядом, но не могла его найти. Страх охватывал меня, заставляя сердце биться быстрее.
Сквозь темноту я заметила фигуру вдали, неясную и угрожающую. Она двигалась медленно, и с каждой секундой становилась всё угрожающе ближе. Я закричала снова, но теперь мой голос затихал, будто еле дышащее и умирающее эхо:
— Макс, где ты?
Холод сжимал моё тело, словно железные цепи, и я попыталась бежать. Но ноги, казалось, приросли к полу, и каждый усиливающийся импульс страха только усиливал это чувство безысходности. Время размывалось; каждый миг тянулся, как вечность.
Темная фигура подошла ближе, и я попыталась рассмотреть её лицо, но оно оставалось в тени, неразличимым и пугающим. В тот момент, когда страх достиг своего предела, казалось, воздух вокруг сжался до невозможности и я перестала чувствовать себя живой. Чувствовала, как нарастающее отчаяние охватывает меня, словно холодные пальцы. Я закричала изо всех сил, и в этот миг, а затем...
Всё вокруг пропало. Я резко вернулась в реальность, открыв глаза с паническим страхом, пронзавшим каждую клеточку моего тела. Сердце стучало так сильно, что казалось, его слышит весь самолет. Я взглянула на Даню, сидящего рядом, и увидела, как его лицо резко изменилось, он мгновенно отреагировал на мой испуг, стремясь понять, что произошло. В его глазах читались тревога и забота, но эта реальность казалась такой далёкой от ужасов, которые только что терзали моё сознание.
— Всё в порядке? — спросил он, его голос полон заботы, и я, всё ещё сбитая с толку, кивнула, пытаясь успокоиться.
Я глубоко вдохнула, пытаясь уловить момент реальности. В глазах Дани я увидела беспокойство.
— Ты так громко кричала, — сказал он, наклонившись ближе. — Тебе не нужно беспокоиться. Всё хорошо, мы в самолете. Просто кошмар.
— Да, просто… — начала я, ощутив, что голос дрожит. — Я искала Макса в каком-то темном коридоре, и там была эта фигура… Она приближалась, и я не могла понять, кто это.
— Это всего лишь сон, обычный кошмар. Я попыталась успокоиться, повернув голову к окну.
Неприятное чувство, вызванное изменением давления, замедлило мои мысли, но я пыталась не зацикливаться на этом. Смотрела в окно, напоминающее мне о том, что скоро я буду на земле.
Наконец, самолет коснулся полосы, и с каждым толчком, когда колеса встретились с землёй, я чувствовала, как гнетущий страх, который так долго сжимал мою грудь, начинает уходить. Приятное чувство облегчения накрывало меня, словно тёплое одеяло в холодную ночь. Я была на земле, и в этот миг меня охватило осознание: неважно, как сложен путь, главное — это возвращение.
Как только мы вышли из самолета, свежий воздух обнял меня; он был другим, свободным от замкнутого пространства и удушающих переживаний. Мы сделали несколько шагов по сужающемуся коридору, который вёл к выходу, и я позволила себе немного расслабиться.
Вскоре мы вышли в зону прибытий аэропорта, вокруг нас раздавались звуки, привычные и знакомые: заиграли голоса встречающих, послышался стук чемоданов по полированному полу.
Даня положил руку мне на плечо, и это было странно успокаивающе. Мы пересекли гигантскую стеклянную дверь, и на нас обрушился свет. Я глотнула свежего воздуха.
— Ну что, поехали домой? — произнес Даня, глядя на меня с надеждой.
— Знаешь, ты наверно езжай, — ответила я, закинув рюкзак на плечо, — а я доеду до Макса, хочу убедиться, что с ним все в порядке.
— Лер, может сначала домой? — настаивал он, не желая отпускать меня.
— Нет, Лопух. Я не могу…
Даня молчал, но его лицо говорило за него. Оно выражало сомнение.
— Ненавижу тебя за настойчивость. — Лопух закатил глаза, — хорошо, отдай мне свой рюкзак, я закину его к тебе домой!