Мама стояла неподвижно, она смотрела на меня и улыбалась. Она выглядела немного уставшей, но даже ее синяки под глазами, казались мне такими родными. Я попыталась встать, чтобы хотя бы на долю секунды обнять ее, но тело не слушалось меня. Ощущение, будто меня кто-то держит и не позволяет подняться с больничной койки. Мне стало тяжело дышать. На моих глазах появились слезы, они стекали по холодным щекам и капали прямиком на белую плитку палаты. Подняв взгляд, мамы уже не оказалось. У порога стояла бабушка, правда, она выглядела иначе. Ее глаза были полны тревоги, а лицо отражало страх, который я видела впервые. Бабушка, в отличие от мамы, не молчала, она просила у меня прощения. Говорила, как сожалеет обо всем. А я все еще не могла ничего сделать.
Проснулась я не сразу, пришлось еще немного подождать, прежде чем прозвенел мой первый будильник. Не знаю, как описать ощущение после такого сна. В интернете это явление назвали — Паралич. Это мой первый раз, мечтаю, чтобы он был последним.
После этих тревожностей, я первым делом позвонила бабушке. Она в порядке, бегает в огороде, собирается на рынок. Отлично. Написав маме небольшое сообщение, та ответила мне сразу. Удивительно? Нет, просто у нее сейчас вечер и, вероятно, она собралась спать. У мамы тоже все хорошо. Теперь можно со спокойной душой пойти позавтракать.
Грандиозных планов на сегодняшний день я не строила. Все же болезнь неплохо подкосила меня. Хорошо, что антибиотик выпила, иначе умирала бы еще пару дней. Насморк все еще не дает мне покоя, капли, к сожалению, не помогают. Прибегать к бабушкиным народным средствам, я не собиралась. Все-таки чеснок в нос, не лучшее лекарство…
Выйдя из душа, я мельком посмотрела в зеркало, висевшее над раковиной. Отекшие зеленые глаза, фиолетовые, почти черные, синяки под ними же, бледная, как у вампира, кожа, еще и губы потрескались. Видок так себе. Может, на встречу к Максу мне стоит немного подкраситься? Не люблю косметику, но сегодня это вынужденная мера.
Достав свою не до косметичку, я начала осуществлять задуманное. Расчесала брови, уложила обычным мылом (вроде это популярно сейчас), накрасила коричневой тушью свои короткие ресницы. О, какая-то старая пудра. Кажется, она досталась мне еще от мамы, ее тоже нанесу, совсем немного розового тинта на губы и готово. Не сказала бы, что выгляжу идеально, но все, что было в моих силах, я сделала.
До занятия оставалось еще кучу времени, а скучать дома мне надоело. Я собрала старый джинсовый рюкзак, надела толстовку с черными спортивными штанами и умчала в библиотеку. Правда дойти до нее мне так и не удалось. По пути я встретила того, кого меньше всего хотела бы увидеть.
— Какие люди, Витвицкая! — Парень в черном солидном костюме стоял у входа в ресторан.
— И тебе привет, Влад.
— Рад тебя видеть, — тоном, полным фальшивого восторга, произнес он и посмотрел на меня таким испепеляющим взглядом, что мне стало не по себе, — так и не выбралась с этого города?
— А ты как вижу, поднялся, — презрительно ответила я, скрестив руки на талии, — костюм еще со времен твоего выпускного? Все же пригодился?
Влад чуть усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень недовольства.
— А ты, Лера, совсем не изменилась. Все такая же остроумная, я скучал по этому, — Влад осмотрел меня, кажется со всех сторон.
— А я нет, позволь, — я обошла парня, — мне нужно идти!
— Лер, подожди, — Влад вдруг схватил меня за руку, его захват был жестким, но в глазах не было ни агрессии, ни нежности, — мы не с того начали.
— Мы давно все закончили, Влад, — я вырвалась, — Разошлись. Скучаешь? Что же, ты сам виноват во всем.
— Я знаю. Давай поговорим? Просто посидим, выпьем вина?
— О чем? — перебила я, уставившись в его серые глаза. Сейчас они казались темнее, чем есть на самом деле. Когда-то давно, я влюбилась в этого человека за них.
Его молчание стало ответом. Я чувствовала, как внутри меня все закипает. Это была та самая ситуация, где старые обиды выныривали на поверхность, как черные акулы, жаждущие крови.
— И еще, — продолжила я, — я не пью.