— Есть срочное дело. Сможешь приехать ко мне?
— Сегодня нет. Сейчас уеду на пресс конференцию, ты чего хотел? — Дима откашлялся.
— Мне тут письмо интересное пришло.
— Какое?
— Ну которое грозит на статью 119 УК РФ.
Брат томно дышал в трубку, не говоря ни слова.
— Ничего не хочешь мне рассказать, братец? — Спросил я.
— Хорошо. Сейчас приеду.
Брат положил трубку.
Через полчаса, Дима уже сидел у меня на диване в гостиной, попивая горький кофе.
— Я должен крупную сумму денег, но они никогда не получат ее, — брат аккуратно поставил кружку на журнальный столик, — они думали, что я совсем идиот, вкидываться в их оферту.
— Я все равно ничего не понимаю, — отвечал я, — по-русски давай.
— У того, кто написал тебе это письмо, есть договор с иностранными гражданами, он просил меня дать им согласие на заключение этой оферты. А я и дал, только фальшивое.
— Зачем?
— Я знал, что он будет дальше.
— Почему сейчас он просит от тебя деньги?
— Я же обманул его, вместе с его приспешниками, — Дима поправил волосы, что бессовестно спадали на глаза, — дал им фальшивые купюры, на развитие бизнеса, как «подарок».
— Ты… Совсем поехал крышей?
— Не переживай, Макс. Он не достанет нас.
— А если достанет?
— А если достанет — то сам придет к своей смерти, — брат поднялся с дивана, — мне пора. Я уеду на пару дней. Пиши на второй номер, этот я отключу.
— Во что ты втянулся, Дима. А главное для чего?
Старший брат лишь по-приятельски похлопал меня по плечу и вышел из моего дома. Подробностей, как и всегда не хватает. Что же, думаю, стоит лечь спать. День был невероятно насыщенным.
Утро, следующего дня совсем меня не радовало. Нужно убраться в доме. За неделю здесь прошелся хаос. Включив на колонке свой любимый плейлист, я занялся уборкой. Горничных и других служанок, у меня нет, как посчитала Витвицкая, но скажу честно, тогда это польстило мне. Ибо уборка в доме у меня, проводятся каждую неделю.
Я тяжело вздыхаю, натягивая старые шорты и футболку, готовясь к битве. Сначала я бросаюсь в гостиную, с энтузиазмом вооружившись тряпкой и чистящими средствами. Провожу рукой по дубовой мебели, наблюдая, как пыль слетает с поверхности. Окна сияют, стоит лишь протереть их от въевшихся разводов.
Затем я перехожу на кухню, где меня встречает целый арсенал грязных тарелок, чашек и кастрюль. Вода шумит в раковине, пока я яростно скребу каждую деталь, пытаясь вернуть им былой блеск. Мои руки красные и шершавые от контакта с моющими средствами, но я не сдаюсь.
И вот, наконец, я добираюсь до комнаты. Застилаю кровать, меняю белье, пылесошу коврик. Каждое движение выверено, каждый шаг продуман.
Когда последняя комната сияет чистотой, я с облегчением опускаюсь на диван в гостиной. Оглядываюсь вокруг, любуясь результатом своих трудов. Да, это тяжело, но я горжусь собой. Теперь могу насладиться тишиной и покоем в этом доме, пока он вновь не погрузится в хаос завтрашнего дня.
Открыв на ноутбуке Instagram[1] Витвицкой, я снова принялся за старое. Фотографии, на которых я уже запомнил каждую мелочь, не менялись. Новинок от Птенчика, я не заметил.
Собственно, как и саму Леру.
После нашей последней «встречи» в коридоре университета, я больше ее не видел. Сообщения от этого маленького дьяволенка не дождешься. Как она вообще общается со своим Даней? Или Лера только меня обходит стороной? Я не уверен, что должен это делать, но набираю контакт Птенчика. Гудков нет. Они с моим братцем сговорились чтоли? Я отключаюсь. Может просто не хочет со мной разговаривать? Я что-то сделал не так? После того поцелуя в ночной библиотеке, Лер попросила отвезти ее домой. Всю дорогу она молчала, но по ее движениям, не сказал бы, что все было так плохо. Ее нежные руки все еще с особой силой обнимали меня, а своей грудью Витвицкая прикасалась к моей спине, создавая на ней множество мурашек. Добравшись до дома Птенчика, я помог ей спуститься с байка. Подойдя к ней ближе, чем положено, я захотел вновь поцеловать ее, почувствовать вкус ее таких сладких губ. Только вот, я не осмелился. Впервые в жизни, Макс Соколов струсил, испугался испортить все. На прощание Лера поблагодарила меня и зашла в серый подъезд хрущевки. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться домой. Встретив ее вчера в университете, такую домашнюю, с синяками под глазами, я думал только о том вечере. Вспоминал ее дрожь по телу, когда я подшутил над ней, ее злые зеленые глазки, в которых горела ярость. Каюсь, я очень хотел отомстить ей за те невероятные движения на байке. Приятные воспоминания.
Я точно должен отправить ей хотя бы одно дурацкое сообщение. Достав телефон из кармана черных трикотажных шорт, я зашел в переписку с Лерой.