— Я постараюсь делать так, чтобы ты не чувствовал себя забытым. Также у нас с тобой есть наши традиции, помнишь, когда мы делаем что-то особенное только вдвоем?
— Точно! — его глаза загорелись, — Как «День Шоколадного Пирога»!
— Да! И «Киноночь» тоже. Мы же не постоянно видим друг друга, но важные моменты всегда остаются.
— Это точно, — согласился Даня, теперь уже с улыбкой, — Не переживай, я пойму. Просто порой бывает трудно...
— Я тебя понимаю, — перебила я, — Но наша дружба важнее всего, и я не позволю никому её разрушить.
Даня кивнул, и его выражение немного прояснилось. Его взгляд вновь вернулся к экрану телефона.
— Лер, а где… А где ты говоришь твоя мама? — внезапно поинтересовался Даня.
— В каком смысле?
— Где она работает? — Даня взглянул на меня.
— Понятия не имею, она просто кидает мне деньги. Мама не особо глагольствует о своей работе, какой-то инженер она или что-то вроде,— я закинула очередную попкоринку в рот, — а что?
— Да я тут в рекомендации случайно перелистнул, а тут женщина так похожа на нее, стоит с двумя детьми и мужиком каким-то.
— Двойника нашел?
— Похоже на то.
— Ага, ты еще скажи, что это ее вторая семья, — я посмеялась.
— Нет, я серьезно, взгляни, — Лопух передал мне свой телефон. Вглядевшись в фотографию на экране, мне есть что сказать.
— Ахренеть.
— Что? Похожа?
— Это мама,— я приближаю фотографию со знакомым мне лицом, — у женщины на фото бровь разбита. У моей мамы тоже. След от отчима.
— Лер, я не знаю, что и сказать.
— Глаза, губы, все похоже на нее.
— Да нет, наверно просто похожая женщина.
— Даня…
— Что?
— Я видела их.
— Кого? — Даня приблизился ко мне.
— Неужели она меня обманывала, все это время?
Это чувство глубокой растерянности и предательства. Сердце сжимается от боли, когда понимаешь, что доверие оказалось подорвано. Есть желание разобраться в происходящем, найти объяснения. Кажется, что всё вдруг потеряло смысл. В голове крутятся вопросы: "Как же я могла не заметить?", "Почему она поступила так со мной?"
— Я не понимаю о чем ты. Кого ты видела?
Мои глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю про свой сон. Каждая деталь того, что я видела там, словно яркая картинка, всплывает в сознании, заставляя сердце колотиться быстрее.
— Мне снились эти дети. И мама. Мама, с этими детьми.
— Чего? — Даня отложил телефон на кровать. Он всматривался в мое лицо. Пытается понять, заплачу я или нет?
— Я тебе не рассказывала, у меня тогда паралич случился. — Произнесла я, смахивая слезинку с щеки. — Я была в больнице, мама стояла у входа в палату. Она улыбалась, а рядом с ней двое детей. Один на руках. А потом бабушка, которая просит прощения. Тогда… За что бабушка просила прощения?
— Лер, погоди, может это просто фотография. Например, по работе?
Я подняла телефон Дани в руки.
— С надписью «Любимая семья»?
— Нужно убедиться во всем. Позвони ей! — говорил Даня.
— Нет. Господи, нет. — Я поднялась с ковати и направилась прямиком к зеркалу. От слез глаза мгновенно припухли.
— Лера.
— Я не хочу больше ничего обсуждать. И видеть ее я тоже больше не хочу. Никогда, — я достала свой телефон.
— Кому ты звонишь?
— Бабушке. Мы едем к ней. Прямо сейчас.
— Зачем?
— Собирайся!
Я сидела в машине рядом с Даней, волнение нарастало с каждым километром. Мы ехали к бабушке, и я чувствовала, как внутри меня смешиваются тревога и злость. Я так долго не понимала, почему мама не сказала мне правду, и теперь все эти тайны отзывались в моей душе как эхо. Даня, сидящий рядом, был единственным человеком, с которым я могла поделиться этим грузом.
— Тебе не нужно переживать, — сказал он, пытаясь меня подбодрить. — Бабушка всегда поддерживала тебя, она расскажет всё, что знает.
Я кивнула, но в голове всё равно возникали картины: у моей мамы, есть вторая семья... Мы проехали мимо знакомых мест, которые раньше вызывали у меня только хорошие воспоминания, а теперь они выглядели как чужие. Было больно, тяжело. Я хотела закрыться в себе, спрятаться в своей маленькой кмнатке и не впускать никого. Даже Даню.
Наконец, мы подъехали к дому бабушки. Я стояла на пороге, мое сердце пульсировало тк сильно, что я слышала его. Даня ободряюще сжал мою руку, и это немного успокоило меня. Мы вошли в дом. Бабушка, недавно вернувшаяся с отдыха, явно не ожидала увидеть меня красную, опухшую, с глазами, полными слез.
— Лерочка? Данечка? Мои сладкие! Что случилось? По телефону я совсем ничего не поняла!
— Бабушка, я должна тебе кое-что рассказать.
— А потом и спросить, — продолжил Даня.
Моя бабушка всегда была такой мудрой, и я знала, что сейчас мне будет нужно слушать, углубиться в правду, несмотря на страх и боль.