Я выключила ноутбук и снова уткнулась в подушку, отчаянно пытаясь понять, что делать дальше. В этот момент мне стало особенно тяжело. Я чувствовала, как безмолвие давит на меня, превращая комнаты в пустую клетку. В то время как мир продолжал двигаться, я осталась за его пределами, словно во мгле.
Я поднялась с кровати и медленно подошла к столу, где стояла фотография, запечатлевшая моменты счастья. На ней мы — я, мама и отчим — стоим в парке аттракционов, улыбаемся, смеемся, а вокруг нас — яркие огни и радость. Я выглядела так беззаботно, будто ничего на свете не может меня огорчить. Но это был… другой мир. Мир, который уже давно ушел.
Смотрела на то, как мы счастливы, и сердце сжалось от печали. Я не могла больше на это смотреть. Это было слишком. Я убрала фотографию в дальний ящик тумбы, стараясь скрыть эти воспоминания, которые вызывали и радость, и боль одновременно. Закрыла ящик, как будто запирала в нем свои мечты, надежды и лучшие моменты, которые теперь казались недостижимыми.
Вернулась к кровати и снова улеглась, надеясь, что мир может хотя бы на минуту станет проще. Слезы не прекращались, и единственным утешением оставалось то, что я могла дать себе волю и не бояться быть слабой. В такие моменты, наедине с собой, нужно было просто пережить бурю. И, может быть, когда-то снова появится свет.
Лежа на кровати, я пыталась найти успокоение в своем дыхании. Оно стало размеренным, но мысли продолжали скакать, как непослушные дети. Я понимала, что нужно просто переждать, записаться в свои собственные чувства, но казалось, что в эти моменты все, что я могла сделать — это быть терзаемой своими воспоминаниями.
Я снова посмотрела на потолок. Он был таким же серым и безжизненным, как и мои мысли. Я пыталась найти в нем какую-то форму, каким-то образом отвлечься от своих тёмных переживаний, но в итоге оставалась только с растущим чувством одиночества. Удивительно, как в одной комнате можно чувствовать себя так дико изолированным, даже когда ничто не препятствовало моему существованию.
Мой телефон разрывался от количества сообщений. Даня, Макс, даже Оксану подговорили. Всем что-то нужно было от меня. Хотят удостовериться, что я не наглоталась таблеток? Ну я же не совсем идиотка.
Не хочу ни с кем разговаривать. И видеть тоже. Вот черт. Завтра еще сдача проекта. Какова вероятность того, что если я пойду с опухшим красным лицом и огромными синяками под глазами, они поставят мне «отлично» автоматом? Есть такой шанс? Хотя бы один процентик?
Ну вот, теперь вместо сообщений, мне приходят звонки. Нужно ответить, хотя бы на пару секунд.
— Алло, — сказала я.
— Птенчик?
— Пернатый?
— Господи, ты в порядке. Мы все здесь переругались! — Макс тяжело дышал, — Думали, что ты…
— Что я убью себя? Нет. Не дождетесь.
— Я рад, что сейчас ты шутишь. Значит не все так плохо.
— О, конечно! Я просто обожаю шутить, когда вокруг все рушится. Значит, у меня есть возможность поразить всех своим стойким оптимизмом. Кто бы мог подумать, что горе — это отличная тема для комедийного стендапа? Весь мир в хаосе, а я с улыбкой на лице! Да уж, точно не все так плохо. Полный вперед к победе над невзгодами с юмором!
— Лер. Прости. Я сейчас приеду! — произнес Макс.
— Нет. Я не впущу тебя! Завтра сдача проекта, увидимся там, — я сбросила трубку и, выключив его до утра, отвернулась к стене.
Мысли о мамином обмане, все еще терзали меня. В моей голове появлялась тысяча вопросов: «Она вообще понимает, как это было больно для меня? Почему я должна была узнавать всё это сама, так еще и от других людей, как будто я какое-то чужое дитя?».
Меня одолевали желания понять её логику. В итоге я будто оказалась в капкане, не зная, как вырваться и найти ясность.
— Неужели, тебе все равно на мои чувства?
С каждой минутой мои веки становились все тяжелее. Я пыталась собраться с мыслями, но и это стало мучительно сложно. В какой-то момент я не заметила, как ускользнула в объятия сна. Это произошло незаметно, словно мир вокруг вдруг перестал существовать.
[1] Instagram (принадлежит Meta, признана судом экстремистской и запрещена в РФ)
Глава 25
Глава 25
Лера
Ночь оказалась тяжелой, и, казалось, мне не суждено было найти покой. Я ворочалась в постели, укрытая одеялом, но сладкий сон так и не хотел приходить. Вместо этого мою голову терзали кошмары. Каждый раз, когда я закрывала глаза, в темноте развертывались сцены, которые я старалась запрятать вглубь сознания. Я видела, как мама обнимает какого-то ребенка, как она отвернулась, когда мне было так плохо. В этих снах она обманывала меня снова и снова, и каждый раз это было так же больно, как в реальности. Я просыпалась в холодном поту, с диким сердцебиением, как будто сама находилась в ловушке этих кошмаров. Словно кто-то нес меня по воде, а я бессильно их пыталась преодолеть, не в силах вырваться из объятий страха и тревоги. Мне становилось невыносимо слышать, как мрак со всех сторон давит на меня.