Трётся о мои ноги, лежит весенний снег.
От голодного мяуканья, становилось не ловко,
Чёрствость не достоинство.
По весне,
Проталины у обочины, к вечеру морозит.
Другим она не стала надоедать,
Усердно трётся об ноги — есть просит.
В пакете сырые яйца, надо дать.
Разбитое яйцо, у тающего подножья
Прореженного сугроба — зернистых снежинок сплав.
Кошке хоть в алтарь — тварь божья!
Облизываясь идёт, и снова — мяу!
***
Дуб растущий в городе, в толще смолистой асфальта,
Кто обвинит в не желанье оставить потомство?
Жёлуди стуком о мелкий прессованный камень,
Свой заявляют протест, но метлой безразличной
Сметаемы дворником в бак регулярно.
Дуб загрустил? Неизвестно, но новой весною
Вновь яркой зеленью в листьях плоды желудей.
***
Деревья замерли, знать ветер где-то бродит,
Меня спасла земля, я за неё рукой,
Сдержался, не упал, ещё на что-то годен.
С цветами на ветвях в стволе с трухой.
Хлебами заполняя мозговую полость,
Дрожжами мыслей вваливаясь в зря.
Как выстрел, очень точен, только холост.
Как взрыв, вновь превращён в заряд.
Нам мало что доподлинно известно,
В сомненьях можно порастренькать жизнь.
Покажется тут вариантов бездна!
Но выберешь и только к стенам жмись!
Все заняты широкие дороги,
Чтоб под подошву не попасть чью,
Тропою узкой разбирая слоги,
Не забираясь в колею ничью,
Взбегаешь в гору, в замкнутом пространстве,
Где каждый в курсе, сколько завтра съесть,
В дворянстве головы, их задницы в мещанстве
И в коммунизме сделанная честь.
НАГАЙКА
Когда вас приготовят для восприятия,
И слова словно ветром задует в мозг.
Голос внутри зазвучит, голос предателя.
Заслуживающий не быть выслушанным,
а получить розг.
Способ устаревший, сравнимый с вином и хлебом.
Практически забытый, забитый и поставленный в уголок.
Неиспользуемый, но абсолютно признанный целебным!
Чтобы исправить внутри вас, враждебный вам мирок.
Ведь никакая не шутка, присказка о нагайке,
Которая никому и никогда не вредит!
Не оставляйте в беде, чем можете помогайте!
Старый дедовский способ, любую дурь победит!
***
Всё поворачивается в разные стороны,
Сокрушает судьба значением выдуманным.
Даёт то больше, то меньше, то поровну,
Простотой искушая, надоедая невиданным.
Нельзя сказать, что познаётся непознанное,
Утверждение о сверх возможностях — миф.
Глядя на чудовище воссозданное
Вспоминаешь, что истинный стих без рифм.
Исчерпать можно, чаша терпения
Прохудилась, очевидно где-то осадки.
Исходя из законов внутреннего горения,
Всё будет фундаментом новой кладки.
Далёкое — близко, оттого оскомина.
Воздух! Окопаться поглубже в грунт!
Оружие к войне изготовлено.
Где война? Она тут!
***
Поэтами многое сказано,
Гениально и просто хорошо.
Теперешние трепещут — подошло!
Мишень приблизилась — смазано!
А что осталось у стихотворного жанра?
Закрой дверь, открой окно -
Глядя в твоё душевное дно,
Никому не холодно, никому не жарко!
Надуты шариками, словно на праздник,
Поигрались в поэзию, дети малые!
Шедеврируют, шедевралы шалые,
Гениальничает генитальный проказник.
Королями зовутся, тузами ходят,
Приблудного пафоса слуги.
Скромные творческие потуги -
Режут слух, извилины сводят.
Ковыряют порожние ракушки,
Копаются: «В каждой Вселенная!»
Им бы землю пахать — в селения!
Чем забивать лирикой макушки!
Микроорганизмы вселенные ваши -
Вирусы и тому подобные хвори!
Кто-то убирает, а кто-то сорит,
А в дымоходе всегда полно сажи!
Может так и надо? Не знаю я!
Молоком щедрая словесная мишень!
Приплету для рифмы Мерсье Мишель,
И для смысла - глутамат натрия!
КАРАСЬ
Кто-то стремится в райские кущи,
А мне к чему подобные гущи?
Хотя, я поддерживаю хорошие стремления,
И в хорошем у меня нет сомнения.
В библии в плохом обвиняют поросят,
А я сегодня жарю карася.
Этому я конечное рад!
Хотя это напоминает ад!
Сковородка и кипящие масла,
Я не сторонник зла.
Уверен карась был святой!
Хотя и стал едой!
ИГОЛЬНОЕ УШКО
В моде депрессия,
Вроде мракобесия.
Развилась мания,