Клеарх приблизился к огромному столу, дивясь его размеру. Здесь он опустился на одно колено, почтительно склонив голову. Вместе с лохагами они обсуждали, как подобает приветствовать царя. Исходили из того, что им было известно о Кире. Сошлись на том, что Артаксеркс будет ждать, когда они расстелятся перед ним ниц, но Проксен заметил, что это выкажет их слабость, а такие, как царь, могут из-за этого, наоборот, взбелениться. Клеарх понимал, что это риск, особенно перед дворцовыми вельможами и царевыми наложницами. И сейчас, стоя в согбенной позе, он слышал разносящиеся по шатру шелест и перешептывание, вызванное не то изумлением, не то оживленностью.
– Я говорил, – зло прошептал за спиной Менон, – ты нас всех губишь.
Не поднимая головы, Клеарх тихо ответил:
– Хочешь – ложись сам, если думаешь, что тебя это спасет.
– Не меня, спартанец. И я такой же эллин, как ты. Даже лучше.
Клеарх встал и, улыбаясь царю, заговорил на персидском:
– Великий царь, мы пришли в этот шатер с мыслью о примирении. Я вижу, что ты пощадил полемарха Ариея, и благодарю тебя за твое милосердие. Мое имя – Клеарх, родом из Спарты. Для меня честь вести этих людей в дни мира и войны.
Он начал поочередно представлять Артаксерксу тех, кто стоял за ним. Те, кто не говорил на языке персов, при произнесении своих имен тем не менее становились на одно колено и кланялись. Царь все это время сидел неподвижно. Взгляд его был остекленелым, а щеки пунцовели, словно он по ходу вечера уже успел изрядно выпить. Архонт ждал, когда ему предложат сесть. По своему знакомству с Киром он знал, что персы к обычаю гостеприимства относятся очень серьезно. Если ему и его спутникам будет предложено сесть за царский стол, то они будут считаться гостями Артаксеркса. И после этого им простится даже некоторое нарушение манер и обычаев. Клеарх ждал, чувствуя, как с затылка на тунику стекает очередная струйка пота. Мимо приведенных в шатер лохагов прорвался Тиссаферн и простерся перед царем, после чего занял место на дальнем конце стола. Было видно, что без соизволения сесть он не осмеливается, но его появление несколько сгладило напряженность. Царь Царей медленно моргнул, словно возвращаясь взором из несусветных далей в эту юдоль маслянистой жары и благоухания.
– Приветствую тебя, сын Спарты Клеарх. Проси своих спутников садиться. Этим вечером все вы гости за моим столом.
Подспудное напряжение в шатре схлынуло: солдаты Персии услышали слова, означающие, что их не призовут для того, чтобы сразить этих дерзких греков. Клеарх тихо издал вздох облегчения. Сейчас он словно заново почувствовал на себе взгляды множества людей, которые с удовольствием увидели бы его бездыханным. Спартанцы для персов были самым заклятым врагом, но при этом непобежденным. Клеарх надеялся, что и он в Кунаксе добавил к этой легенде несколько строк, показав, что может разгуливать на поле боя куда угодно. Не пади Кир так быстро, то они, глядишь, еще бы и сокрушили персидское войско, хотя на то, чтобы всех персов перебить, понадобился бы, наверное, месяц. Впрочем, вряд ли это мнение из тех, которые нынче будут обсуждаться за этим столом.
Эллины заняли отведенные им места. Клеарх скрыл свою неловкость от того, как много у него за спиной незнакомцев и врагов. Он посмотрел царю в глаза.
Судя по ширине стола, с кописом через него не броситься. Это была одна из тех подробностей, которые, помнится, любил приводить Кир. Без сомнения, у создания этой штуки есть своя история, хотя как он смог очутиться на равнине посреди пустыни, оставалось загадкой. Удивление вызывало уже одно лишь количество рабов вокруг персидского царя. Царский стан был, пожалуй, в десяток раз крупнее, чем у эллинов, – прямо-таки целые Сарды, а то и Афины в движении. Гигантские столы, харчевни, монетный двор, среброделы и ткачи, резчики по слоновой кости и камню. За одну ночь они воздвигли в пустыне целый город, и все же по-прежнему оставался вопрос, удастся ли эллинам застичь следующий восход солнца.
Клеарх глубоко вздохнул и улыбнулся. Он положил руки перед собой на стол, с отрадой видя, что они не дрожат.
– Люди Греции, пьете ли вы за своих павших? – вопросил Артаксеркс.
Клеарх кивнул:
– Да, великий царь. Чтобы воздать им честь и ускорить путь в загробную обитель.
По властному взмаху царя слуги наполнили стоящие перед пирующими кубки. Менон следил за наполнением с мрачностью во взоре, но понимал, что оскорблять хозяина отказом никак нельзя. Царь поднялся на ноги, а вслед за ним все двенадцать греческих воинов встали и высоко подняли кубки. Напряжение возвратилось вместе с тем, как персидские солдаты положили руки на мечи, готовые выхватить их при первом же резком движении.