– Разумеется, я… Хорошо, друг мой. Вы там поделите меж собой серебро и золото. Должно хватить на всех, во всяком случае, люди не будут голодать, пока не обустроятся.
– Разве ты будешь не с нами? – спросил Хрисоф.
Его глаза были темны от горя, а Ксенофонт понял, что это их последняя встреча. Он покачал головой.
– Нет, наверное. Я унаследовал немного земли на Пелопоннесе, недалеко от Спарты. Там есть управляющий, который для меня разводил лошадей. После такого долгого моего отсутствия он наверняка считает там себя хозяином… Нет, Хрисоф, я не останусь. Прощаться я, извини, не умею. До места доберусь сам. Возможно, со временем ты меня там найдешь и принесешь с собой фляжку вина. Я был бы рад.
Хрисоф взял его руку и крепко сжал.
– Вот тебе мое слово, стратег, – рыкнул он. – И моя благодарность. Мы с тобой еще увидимся, обещаю. Тогда и поднимем чашу за все, что у нас тут было. И за отсутствующих друзей.
– Мы это сделали, спартанец, – улыбнулся Ксенофонт сквозь горячие слезы. На этом прощание закончилось. Молча хлопнув Хрисофа по плечу, он налегке стал спускаться по холму в сторону моря.
Историческая справка
Заглавие книги Ксенофонта «Анабасис» (в серии «Penguin Classics» издана под названием «Персидский поход») переводится примерно как «Восхождение». Это история восстания царевича Кира против своего венценосного брата Артаксеркса. В ней повествуется о походе собранного Киром войска, о битве при Кунаксе, которую он проиграл, и об ужасной ситуации, в которой затем оказались греческие наемники, – вдали от дома, окруженные врагами, но настолько боеспособные, что уничтожить их было не так-то легко. События происходили спустя восемьдесят лет после Фермопил и около семидесяти до Александра Македонского.
Персия. В 490 году до н. э. царь Дарий вторгся в Грецию и был разбит при Марафоне. На этом он не успокоился и начал собирать войско для нового вторжения, но умер, и тогда дело отца продолжил его сын Ксеркс, нагрянувший в страну эллинов с суши и с моря. Он был тем самым властителем, против которого в Фермопилах встали спартанцы во главе с царем Леонидом. Персам тогда фактически удалось добраться до Афин и поджечь их, но афинский флот выиграл против них важное морское сражение, тем самым связав Ксерксу руки. Царь бежал домой, оставив воевать со спартанцами своего военачальника Мардония. Сильно уступая в численности, греки тем не менее разгромили врага, а Ксеркс в 465 году до н. э. был убит собственным телохранителем. Царем стал его сын Артаксеркс, которому хватило благоразумия оставить греков в покое и наслаждаться мирным царствованием до самой своей смерти (ок. 424 г. до н. э.).
У Артаксеркса было трое сыновей. На престол взошел старший, но уже через две недели оказался убит средним, а с ним, в свою очередь, расправился младший – Дарий II. У Дария сыновей было двое – Артаксеркс и Кир, с которых и начинается наше повествование.
Греция. Здесь господствовать над «тысячей городов» стала Спарта, одержав победу над Афинами и поставив там властвовать спартанский совет, известный как Тридцать тиранов. Молодой Ксенофонт был афинским аристократом, который спартанцев почитал больше, чем своих земляков-спорщиков, умевших превратить в диспут даже такую будничную тему, как выбор между ужином и посещением театра. Ксенофонт действительно был учеником Сократа, но, в отличие от его более именитого последователя Платона, интересовался не столько эфемерными идеями или мыслями о совершенствовании общества, сколько практическим применением философии. Ксенофонт был одним из тех афинян, кто пытался жить благой жизнью, опираясь на силу воли, хотел знать, как правильно жить. Спартанскую дисциплину и самопожертвование он считал достойными восхищения, а потому извечно разрывался между культурными полюсами двух греческих полисов.
О мерах расстояния. В ту далекую эпоху персы, как правило, использовали слово «парасанг», толкуя эту меру как единицу времени, однако в греческих текстах она ошибочно фигурировала и как мера дистанции. В современной трактовке это звучало бы как «в часе пути». Геродот приравнивал парасанг примерно к тридцати стадиям (5,6–6 км). В древности существовала еще и такая мера, как статмос – тоже довольно расплывчатая, но примерно равная длине дневного перехода, то есть 29–32 километрам. В своем пути на восток Кир, согласно хроникам, вел свое воинство маршем по 35–38 километров в день (около семи часов в дороге, включая остановки). Это темп, эквивалентный темпу римских легионов – неплохая ходимость под палящим зноем. Интересно сравнивать это с расстояниями, отмеченными Ксенофонтом, когда гоплитов сопровождали примкнувшие. Двадцать пять километров в день звучит более реалистично. Понятно, что войску нужно останавливаться у каждого водоема для пополнения запасов воды.