Было видно, как Клеарх, приставив к бровям ладонь, смотрит вслед. Кир, давая понять, что видит, коротко кивнул и увидел, как то же самое сделал и спартанец. Путь вперед был открыт, куда бы он ни вел.
13
К реке Меандр колонна вышла достаточно бодрым шагом. Поначалу возникла легкая неразбериха, когда те, кто не привык держаться в строю по шесть-семь часов, начали спотыкаться и сминать сзади стоящих. Хотя для начала долгого похода состояние людей было вполне сносным. Были, конечно же, требующие перевязки новые волдыри, но при этом большинство из тех, кто пострадал, вняли совету спартанцев: лучше давать коже затвердевать на открытом воздухе, чем рисковать нагноением, если плоть отсыреет.
Реку переходили по наспех сооруженным мосткам из семи привязанных друг к другу рыбацких лодок. Здесь не обошлось без потехи. Из персов плавать умели лишь немногие, и их солдаты, хватаясь за борта побелевшими от напряжения пальцами, осторожно, по-женски перебирались с одной лодки на другую, вызывая глумливый смех товарищей. Спартанцы чувствовали себя как рыба в воде и, переправившись, в порядке ожидания плескались на отмели или рыбачили, пользуясь возможностью охладиться.
По прошествии еще одного долгого дневного перехода у людей начали проявляться определенные признаки закалки. Не обошлось без растяжений и ран – в общей сложности с полдесятка – но не бывает так, чтобы перемещение людей и оружия по дикой местности обходилось без вывихнутых голеней или случайного накола на острие.
Вместе с тем это был совместно нажитый опыт. И Кир надеялся выстроить свое войско вокруг этой общей истории, так чтобы его персидские полки, увидев врага, выбрали сторону своего верного полководца, а не какого-то там призрачного заумного царя, правящего по другую сторону страны. Человека, которого они знают, который месяц за месяцем ехал рядом с ними на коне, деля на равных все невзгоды и испытания, а не чужака на троне.
Более гладкого начала сложно было и представить. В Колоссах Кир дал людям недельный отдых, а сам охотился там в царских угодьях. Клеарх все не показывался, но прибыл с четырьмя сотнями фессалиец Менон и принес весть, что Клеарх нагонит войско в Келенах и чтобы его в пути не дожидались. Для своих нужд из царских конюшен Кир взял десяток скакунов и передал их попечению Ксенофонта. Этого все равно было недостаточно, но появления из воздуха обученных конников ждать не приходилось, а на их покупку не было средств. Помимо собственного конного отряда из шестисот всадников Кир знал о преимуществах быстрых верховых гонцов. Будь его воля, он бы пересадил на них всех своих разведчиков. Но коней для них не было, а потому оставалось печально взирать, как медленно и неповоротливо движется его огромное войско, уязвимое перед внезапным броском или засадой. Ко времени выхода из Колоссов мозоли у его воинства затвердели, а натруженные мышцы налились крепостью. В поход отдохнувшие люди выходили пружинистым шагом, а кони под рев рогов с заливистым ржанием вскидывались на дыбы. Конные телохранители Кира, сидящие поверх шкур барсов и газелей, смотрелись всем на зависть.
Как оказалось, часами скакать вдоль воинских рядов было ему в удовольствие. Выходя к дороге или широкой тропе, они шли по ней. Хотя в основном дни проходили в переходах через холмистые равнины, к слабо различимым путевым отметинам, которые приходилось удерживать в поле зрения вне зависимости от изгибов местности.
Кир чувствовал, что и в нем самом прибавилось сил и ловкости – но все равно его пробирало беспокойство, когда колонна начинала петлять меж горных громад или ее поглощал хвойный лес. Временами он отряжал на дорогу дозорных, высматривать Клеарха, но его по-прежнему нигде не было видно. За пределами Сард до царевича дошло, насколько он проникся доверием к этому спартанцу и даже стал зависеть от него. Без его незыблемого присутствия и твердости в решениях все как будто становилось полым, словно борьба за венец представляла собой не более чем видимость.
Из всех посвященных Кир лучше всего знал восточные войска своего брата; пожалуй, лучше, чем сам Артаксеркс. Восприняв Кира как серьезную угрозу и подняв все свои полки, в поле он мог бы вывести шестьсот тысяч войска – численность, от которой впору вскочить и возопить среди ночи. Более того, под ним были богатства всех двадцати восьми сатрапий и царская казна. Царь Царей не страдал от нехватки еды и хвороста, и ему не приходилось думать об их пополнении. В походе он мог себе позволить ежевечерне опиваться вином, так как воинов у него было больше, чем звезд на небе.