Прошептав короткую молитву Ахурамазде, Кир допил чашу и решительно подошел в своему месту во главе стола. Собравшиеся отреагировали тем, что встали с мест или замерли там, где стояли. Царевич оглядел зал, где военачальники, не сговариваясь, образовали подобие строя. Он кивнул головой, неожиданно ощутив прилив раздражения и на эллинов, и на персов. Заговорив на греческом, он затем повторил свои слова на персидском. Уроки языка тоже являлись частью долгого похода, но успехи здесь были куда скромней, чем он рассчитывал.
– Славные воины, вы здесь заняли разные стороны стола – по одну эллины, по другую персы. Разве вы недруги? Вовсе нет. Уже на протяжении месяцев вы совместно принимаете пищу и вместе упражняетесь, я это видел сам. Так что призываю вас пересесть, чтобы быть сообща, а не порознь.
Собрание встретило его слова дружным смехом. В целом надежды царевича не оправдались – получилось, что стороны просто поменялись местами – но это разрядило настроение, и уже от этого на душе стало отрадней.
– Ну вот, так лучше, – сказал Кир и подал знак дворцовому распорядителю. Все слуги поспешили выйти, оставляя гостей разливать вино по чашам и кубкам. Кое-кто, не мешкая, к этому приступил.
– Видя вас здесь, сидящих как друзья, – обратился он к своему высшему воинству, – я преисполняюсь надежды за наши народы и за нашу будущность. У нас в ходу разные монеты, но серебро и золото в цене у всех, неважно, чьей они чеканки. Всего важнее сам металл. Так и мы, сидящие за этим столом, можем говорить на разных языках, но все мы воины, все солдаты. Мы понимаем, что значит несправедливость. И что такое бесчестье.
По мере того как голос его твердел, улыбки вокруг тускнели, а взгляды сосредоточивались на нем. Кир говорил негромко, однако в зале не было более слышно ни звука; все одинаково внимали обоим языкам. Глянув на Клеарха, он заприметил, как тот чуть заметно склонил голову. Это был момент, который они замышляли и готовили. И пускай в сердце Кира бушевали вихри, но он согласился, что нельзя ждать, пока в поле перед ними предстанет черная стена царского войска – тогда говорить что-либо будет уже поздно. Нужно задать людям истинную цель сейчас, иначе слишком велик риск, что в самый неподходящий момент они переметнутся.
– Славные воины, вместе с вами я ехал и шел от самых Сард. И пусть наше будущее в руках богов, но вместе со мной вы прошли через земли Вавилона. Вы видели великий Евфрат, эту главную жилу империи. Созерцание вас здесь наполняет мое сердце гордостью. Однако кое для кого из вас наше странствие может закончиться уже нынешним вечером. – Он глубоко вздохнул, так как даже малейшее движение сейчас требовало напряжения мысли и воли. Кир поднялся из-за стола и, упершись в него костяшками пальцев, обвел всех тяжелым взором. Когда он снова заговорил, в его голосе слышался кинжальный звон:
– Разыскивать в горах писидийские племена в мои намерения не входит и никогда не входило. Я не мог раскрыть вам всех своих планов, пока в Сардах меня подслушивали чужие уши. Надеюсь, что вы простите мне этот невольный обман. Не исключено, что даже сейчас меня могут слушать лазутчики, готовя на меня донос. Однако я все равно вас здесь собрал.
Он приостановился, чтобы хлебнуть из чаши вина. Клеарх за столом не сводил с него глаз, мысленно заклиная изыскивать нужные слова.
– Мой отец, царь Дарий, не был в семье старшим сыном. Трон он отнял у своего брата, придя к выводу, что тот не годится на царство. А корону взял, когда она была еще мокра от крови, и надел ее себе на голову. Мои славные воины…
В это мгновение он снова подался вперед, а сидящие замерли, затаив дыхание; он словно глядел на фреску (мысль, не лишенная приятности).