– Отвечай! Встань и говори прямо.
Перс, поднимаясь, с мольбой смотрел маслянисто-черными глазами.
– Повелитель, я не хотел обидеть, – нервно-прерывающимся голосом сказал он. – Наши полки остановились потому, что первыми встали греки. Я так понимаю, они плохо восприняли новость. Насчет… того, куда мы идем.
– Что? – сорванно выдохнул Кир. – Они учиняют бунт?
Само это слово подразумевало суровейшую кару. Прежде в державе целые полки забивались, как скот, из-за неповиновения всего одного отступника. В результате вслух редко произносилось даже само это слово: как бы ни накликать беды. Лица Ариея и его спутника подернулись бледностью. Было облегчением, когда на иссушенной белой равнине все трое заметили приближение всадника. Обернувшись и приложив к бровям руки, на фоне солнца они различили, что к ним во весь опор несется Оронт. А сзади него, ухватившись за хвост лошади, бежал Клеарх.
– Полемарх, спешиться и поклониться мне, – сухо бросил Кир, не давая им раскрыть рта. – Это что, мятеж?
Лицо перса исказила гримаса, как от удара хлыстом, но спартанец упрямо тряхнул головой:
– Великий, дай мне вначале переговорить с ними, а уж потом будем это как-то называть. Да, волнение, безусловно, бродит. Но оно не сильнее, чем мы предусматривали. – Чувствуя на себе взгляды двоих персов, он переиграл фразу: – Не сильнее, чем ты предугадывал. Они думают, что их обманули и страшатся того, что их ждет: встреча с державным войском.
– Повелитель, – обратился Арией. – Только скажи, и я велю их всех высечь, а каждого десятого лишить перед строем мужского достояния. После этого отказов идти уже не будет, можешь быть уверен. Этим иноземцам нужно лишь напомнить, что ты наследник трона дома Ахеменидов. И ты имеешь полное право оспаривать первенство у своего брата.
Ишь ты, рот словно намазан медом. Чувствовалось, что Арией силится изъясняться по возможности кратко, но все равно получалось тягуче и неприятно.
– Если Арией попытается проделать такое с моими спартанцами, они уничтожат вокруг себя это войско, – мрачно сказал Клеарх.
– Так уж и уничтожат? – вызывающе переспросил Кир.
Клеарх воззрился с дерзкими огнями в глазах, все еще в негодовании от угроз, исходящих от персов. Первым взор отвел Кир. Он повернулся к Ариею:
– Для меня важно стронуть их с места. И без потерь ценных для нас людей. Пусть пока помаются под жарой. В конце концов, это они решили остановиться в разгаре дня там, где нет тени! Повремени несколько часов, а затем предложи им передвинуться в долину, что лежит впереди на наших картах. Тогда я пошлю им прохладной воды, а вместе с ней беспристрастного заступника, когда они будут готовы меня выслушать.
Клеарх вопросительно поднял бровь, и Кир, отворачиваясь, кивнул. Арией был превосходным наездником, но в беспристрастные судьи явно не годился. Если к эллинам послать этого красавца, даже при отмене его угрозы насчет оскопления, то безусловно последует новый бунт.
От греческого войска трусцой подбегал фессалиец Менон. Под правым глазом у него уже красовался свежий синяк. Следом за ним держался кряжистый Проксен с лицом, полыхающим то ли от солнца, то ли от растерянности. Оба поклонились, после чего перед царевичем заговорил Менон:
– Великий, перед тем как последует какое-то наказание, дай мне обратиться к моим людям. Мы знали, что возможно… отторжение. Они ведь подряжались биться с горными племенами, а не с войском персидского царя. Они невиновны в большинстве своем. Подозреваю, что их на это подбили спартанцы. Я уверен, лично мой полк готов примкнуть к тебе. Дай мне поговорить с моими лохагами, и я знаю наперед, что отделю моих молодцов от остальных.
– Твое лицо, – обратил внимание Кир, – что случилось?
– А, это? Да так, личное разногласие с одним из… В общем, долг в кости.
Ложь была такая очевидная, что Кир даже не стал уточнять.
Тут заговорил Клеарх:
– Похоже, Менон, к тебе разок приложились. Неужели ты думаешь, что и я не мог бы удержать своих спартанцев? Это не просто молодцы, которых я сам обучал и давал им плату, но люди, которых я знаю всю свою жизнь! У меня в этих рядах четверо двоюродных братьев и двое племянников!
– И что с того? Если б ты был уверен, ты бы, наверное, уже попробовал, – удивляя всех своей резкостью, бросил Менон. – Однако твои излюбленные спартанцы чего-то не отделяют себя от зачинщиков. Отказываются идти вперед, как и остальные. Я не видел, как они отходят от них в сторону, а ты? Так что сейчас, в кои-то веки, твое бахвальство насчет спартанцев неуместно.
Последовавшее молчание было удручающим.
– Я не держу сомнения, что вы оба можете вернуть своих людей в колонну, – строго вмешался Кир. – Тем не менее, если вам дать сейчас отправиться к своим для разъяснений, это увидят другие, и они вас наверняка убьют. Даже если вы правы, то получится, что в строй ваши люди вернутся не по своей воле. А у меня нет места вольнонаемным, которые чувствуют себя рабами!