– Повелитель, у меня есть вести от разведчиков, что впереди. Самые дальние сообщают о сожженных посевах и брошенных селениях. Если идти весь день, к нынешнему вечеру мы выйдем на первые из них.
Кир молчал, с тяжелой пристальностью глядя на нити дымов, с такого расстояния тонкие, как волоски.
– Тиссаферн, – произнес он в конце концов. – Похоже, мой старый друг знал больше, чем я рассчитывал.
Он глянул на Оронта, но тот в присутствии царевича озаботился не выказывать никаких чувств. Кир, начиная от Сард, быть может, и догадывался о его крайних намерениях, но персидские военачальники их, конечно же, не прозревали.
– Повелитель, я думаю… – Оронт замялся.
– Что ты думаешь? Говори откровенно.
– Если твой брат Артаксеркс и вышел в поле, то до нас он еще не дошел. Царские войска, будь они близко, мы бы уже углядели.
– Продолжай, – велел Кир.
Эти слова Оронта как будто укрепили, и он заговорил с большей уверенностью:
– Селения и поля сжигаются перед наступающим войском – таковы обычные указания военачальников. Делается это для того, чтобы привести сильного врага в состояние слабости. Не указывает ли это на то, что у твоего брата нет сил, нужных для данной местности, во всяком случае пока?
– Возможно. Но если ты и прав, я не вижу, чем это может обернуться мне на пользу. Без пополнения запасов в пути мы располагаем провизией на сколько – на неделю? Девять, десять дней? Будучи опытным военачальником, ты знаешь, что для противостояния такой тактике существуют определенные приемы. Если местность по ходу нашего движения подвергается поджогам…
– Нужно сменить направление, – закончил за него Оронт. – Хотя я придерживаюсь своего, повелитель. Если войско царя Артаксеркса еще не подошло, мы, скорее всего, сойдемся с силой гораздо меньшей. Речь может идти всего о нескольких сотнях поджигателей, действующих впереди наших разведчиков, и им велено нас ослаблять и наносить как можно больше вреда. Если мы сумеем их перехватить, мы сможем положить этому конец или, во всяком случае, замедлить их, ограничив ущерб, который они способны нанести.
– Ты о лазутчиках? – спросил Кир. – Их порубят на куски, стоит мне отдать приказ. Большинство из них просто мальчишки.
Оронт улучил момент, чтобы встать на колени и вновь простереться перед царевичем.
– Повелитель, дай мне сотню из своей охраны очистить наш путь от этой нечисти. Всего сотню, которая станет брошенным твоей рукой копьем. Я поскачу вперед наших разведчиков и застигну тех негодяев внезапно на их поджогах и грабежах. Чтобы уничтожить запасы, нужно время. Так что я успею их схватить, я уверен в этом.
Такого пыла в Оронте Кир не замечал никогда. Он буквально трясся, поедая глазами даль.
– Встань, полемарх, – возгласил он, блестя глазами (эх, если бы их сейчас видел Клеарх). – Будь по-твоему. Скачи далеко и быстро, а ко мне возвращайся с головами тех, кто жжет селения на землях моего отца.
Оронт поднялся, припав к руке царевича и коротко притиснув ее к своему лбу.
– Ты оказываешь мне честь, повелитель! – истово воскликнул он.
Кир повернулся к подведенному слугами коню, возле которого поставили приступку. По-прежнему чувствуя в себе похмельную грузность, царевич с удовольствием воспользовался этим приспособлением и, с надсадным кряхтом перебросив ногу через конский хребет, устроился и взял поводья.
– Ты говоришь, что моего брата поблизости быть не может. Но и сказать, что он во многих днях пути отсюда, тоже нельзя. Войско я поведу самым спорым шагом. Нынче же вечером пошли ко мне гонца с новостями, которые узнаешь. А до этих пор пусть Ариман не глянет в твою сторону, и удача да сопутствует тебе.
Колонна формировалась в те минуты, что Оронт разговаривал с царевичем, и ждала приказа выступать. Кир поехал в ее голову, где ждал Клеарх, на вид свежий и отдохнувший. Он смотрел за их разговором и взглядом проводил Оронта, когда тот вскочил на коня и галопом понесся вдоль фланга, взмахами призывая к себе людей из личной охраны Кира. Напрямую они Клеарху не подчинялись, хотя он так или иначе нес за них ответственность. Архонт сузил глаза, наблюдая, как Оронт набирает себе всадников и трогается с ними в дорогу.