— Здесь выросли четыре сына и четыре дочери Оттара. Это был счастливый дом.
— Извините, мы отлучимся ненадолго.
Они отошли к двери. Сквозь проем виднелось голубое небо с несколькими повисшими на нем облачками. По дороге неспешно проехал всадник.
— Ну, что скажешь? — спросил Валлон.
— Думаю, мы должны соглашаться.
— Я тоже так думаю. Хорошо, что у нас будет место, которое можно называть домом, пусть хотя бы временно.
В дополнение к их соглашению Оттар предоставил четыре лошади и несколько человек для охраны «Буревестника». За два дня путешественники перебрались в поместье Оттара.
Валлон поселился в хозяйском отделении, а остальные мужчины заняли для ночлега койки на первом этаже. Сиз было отведено спальное место наверху, откуда она бросала в Радульфа кусочки застывшей лавы, когда его храп становился невыносимым. Еще через два дня Вэланд, Радульф и проводник по имени Ингольф отправились вглубь острова искать гнезда кречетов. Они ехали вдоль реки, петляющей через сочные заливные луга. Вэланд потерял уже счет переходам вброд, когда они покинули долину и двинулись вверх в лес карликовых берез, едва доходящих до стремени. Достигнув гребня водораздела, они попали на голую пустошь, где на них налетел шквал, обсыпав снежной крупой. Потом ветер стих, и из ясного неба стал падать мелкий, как пыль, снег.
Этим вечером они наблюдали, как подернутое дымкой солнце садится за водораздел, который они пересекли на рассвете. За один день они пережили четыре времени года. На следующее утро они продолжили путь пешком через болота, прыгая с кочки на кочку зеленого и желтого мха. Затем путники поднялись по теснине, окруженной каменными столбами, формой напоминающими фигуры людей. Ингольф поведал, что это гиганты, которых солнечный свет превратил в камень, застав их во время перехода от одного подземного убежища к другому.
Они пересекли плоскую вершину, там и тут отмеченную озерцами, каждое из которых было населено парой брачующихся птиц плавунчиков, кружащихся, как листья, захваченные порывом ветра. Они становились лагерем у берегов озер и лежали без сна в долгих сумерках, слушая гагар, в криках которых было столько скорбной безысходности, что у Вэланда мурашки ползали по затылку. Они пересекали застывшие потоки шлака, их лошади шарахались от трещин в лаве, вибрирующей под копытами. Они смотрели на фонтаны гейзеров и котлы, в которых грязь хлюпала, как густая овсяная каша.
Когда была такая возможность, они ночевали в крестьянских усадьбах. Угощаясь густой исландской простоквашей, они расспрашивали хозяев о кречетах, и те выводили их из домов и, прикрыв глаза ладонью, показывали на отдаленные скалы, укрытые снегом, и говорили, что там гнездятся соколы. Наконец они оставили позади все поселения и теперь брели по долинам, усыпанным обломками шлака и лавы, а над ними возвышалась гора, увенчанная ледяной шапкой. Десятки раз во время этого путешествия Вэланд останавливался, находил места, защищенные от ветра, и всматривался в утесы до тех пор, пока не начинали болеть глаза.
Через двенадцать дней они вернулись в поместье Оттара такие измотанные, что не могли спешиться без посторонней помощи.
Лицо Радульфа опухло, а глаза воспалились. Когда Сиз вложила Вэланду в руки миску с едой, он поставил ее себе на колени, как немощный, и продолжал смотреть куда-то перед собой.
— Мы встретили только трех кречетов, — произнес он наконец. — Все они были без пары. Мы нашли с полдюжины гнезд, но нее они были покинуты. Я видел несколько раз места, где соколы потрошили добычу, но там было совсем мало свежих следов.
Вэланд потер лоб.
— Кречеты питаются в основном куропатками, а в этом году их очень мало. Крестьяне сказали нам, что эти хищники высиживают птенцов только в годы, когда много куропаток.
— Ты осмотрел пока только небольшую область, — возразил Валлон. — Где-нибудь в другом месте ты их обязательно найдешь.
Вэланд принялся работать ложкой.
— Ингольф говорит, что их много во фьордах на северо-запад-ном побережье. Это неделя пути.
— У тебя достаточно времени. Мы здесь можем оставаться до начала августа.
Сокольник махнул ложкой.
— Есть еще одна проблема. Все кречеты, которых я видел, были серыми.
— Может, белых кречетов вообще не бывает.
— Бывают. Но не в Исландии.
— Ты уже влюбился в них, — заметил Радульф.