Что-то фыркнуло. У Вэланда зашевелились волосы на голове. Он слушал, не решаясь сделать выдох, шея затекла. Голубь, парализованный страхом, лежал, раскинувшись, словно мертвый. Он быстро втащил его внутрь и осторожно просунул руку в спальный мешок, чтобы достать нож. Ремень перекрутился под ним, и ему никак не удавалось нащупать ножны. Сокольник приподнялся и провел рукой по поясу, нащупав наконец нож. Прежде чем он успел выхватить его, скрипнул снег. Он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть, когда на вход наползла чья-то тень.
Вэланд занес нож. Рядом лежал лук, но пользы от него было мало. Снаружи опять что-то засопело. Такой звук издает хищник, вынюхивающий добычу. Он знал, кто там. Знал с самого начала, но боялся сам себе признаться.
Две огромные белые лапы опустились перед входом, почти полностью загородив свет. Медведь был на крыше засады сокольника. Еще две лапы спустились сверху. Медведь повернулся мордой к берлоге. Были видны только его гигантские лапы, покрытые желтоватым мехом, просвечивающимся против солнца. Мощные широкие ступни были оснащены черными когтями, длиной и толщиной не меньше большого пальца сокольника. В поле зрения появилась его раскачивающаяся из стороны в сторону голова. В ужасе Вэланд отпрянул к дальней стенке, стукнувшись головой о потолок. Медведь втиснул морду в укрытие и обдал сокольника вонючим от несвежей рыбы дыханием. Зверь зарычал, обнажая желтые клыки и черные десны. Сокольник вжался в камни. Челюсти медведя находились не более чем в футе от его лица. Он просунулся еще на несколько дюймов. Вэланд оглушительно закричал, и медведь, заворчав, подался назад.
Сокольник лежал, задыхаясь. Через секунду медведь просунул в укрытие Вэланда лапу. Скрежеща о камни когтями, он зацепил угол спального мешка. Зверь потянул его наружу вместе с сокольником. Вэланд уперся в стены. Медведь потянул сильнее, и мешок разорвался. Гагачий пух полетел наружу, кружась в солнечном свете. Медведь снова полез внутрь.
— Сюда! — крикнул Вэланд, бросая вперед голубя.
Жалкие попытки улететь были пресечены молниеносным ударом, и голубя не стало. Вэланд услышал, как его кости хрустнули подобно яичной скорлупе. Он понимал, что времени до того, как медведь возобновит нападение, у него очень мало, и использовал его, чтобы высвободиться из мешка. Он подтянул колени к подбородку и сжался в дальнем углу в эмбриональном положении. В укрытии опять появилась когтистая лапа. Прилипший к стене Вэланд с ужасом наблюдал, как она ощупывает пол его убежища. Все силы уходили на поддержание неестественно скрюченной позы, и сокольник понимал, что рано или поздно придется распрямиться, и тогда медведь дотянется до него.
Он поднял нож, дождался, когда лапа в очередной раз опустится на пол, и вогнал лезвие в ее плоть. Медведь взвыл и отдернул лапу прежде, чем сокольник успел вытащить нож. Вывернутый из его кулака, он взлетел и приземлился в снег перед выходом. Наступила длительная тишина. Ушел ли медведь? Нож лежал дальше вытянутой руки. Чтобы достать его, ему пришлось бы высунуть из укрытия голову и плечи. Он вспомнил, как стремительно медведь нанес удар голубю. Надо еще подождать. Суставы мучительно ломило. Вскоре он вообще не сможет пошевелиться. Вэланд вытянул ноги и, помогая себе руками, сменил позу. Затем, стиснув зубы от боли в затекших мышцах, он размял колени. По-прежнему никаких признаков присутствия медведя. Зверь получил от него болезненный укол. Должно быть, он удалился. Сокольник взглянул на поблескивающее на снегу лезвие. Если медведь ушел, то ему уже не нужен нож, однако без оружия сокольник чувствовал себя беззащитным.
Медведя здесь уже нет, в этом Вэланд был уверен. Он медленно наклонился вперед и уже собирался протянуть руку, когда услышал хруст, раздавшийся наверху. Он мгновенно отпрянул назад, перекатился на бок и посмотрел вверх. Медведь, забравшись на крышу, отгребал снег. Он скреб когтями камень, и сокольник понял, что зверь пытается его выкопать. Это же невозможно, сказал он сам себе. Крыша представляла собой цельную каменную плиту толщиной в один фут и более семи футов в длину, вмороженную в лед.
Он вспомнил, что рассказывал Орм о силе медведей, швыряющих через себя тюленя, как сельдь. И еще кое-что ему поведал гренландец. Белый медведь может вывернуть валун величиной с небольшой дом только ради того, чтобы добраться до мышиной поры. Вэланд в ужасе застонал.