Дети притихли и стояли с опущенными глазами, пока процессия проезжала мимо. Взволнованная до глубины души, Гизла усердно кланялась.
Гаррик стащил шапку и тоже кивнул. Радуясь развлечению, Валлон согнулся в поясе, широко проводя перед собой рукой. Леди, возглавляющая кавалькаду, обратила на него взгляд своих серо-зеленых глаз, и на ее лице промелькнуло что-то подобное отвращению. Она отвернулась и щелкнула поводьями. Сопровождающие ее телохранители поравнялись с франком. У одно го из них был тот же цвет волос, что и у дамы, он явно был ее братом. Он не удостоил Валлона взглядом. Второй презрительно оглядел его. Валлона насмешила их заносчивость. Он поднят свой деревянный меч.
— Доброе утро, джентльмены.
Ни один из них не ответил на вежливое приветствие. Они проехали дальше, и до Валлона донесся язвительный смех. Детвора загомонила и бросилась следом. Гизла сжала ладони перед собой и воздела очи, словно только что стала свидетельницей явления царицы небесной. Гаррик осклабился.
— Красивая женщина.
— Надменная, — ответил ему франк.
Он наблюдал за удаляющейся по дороге принцессой.
— Расспроси у вдовы, почему они такие высокомерные.
За ужином Гаррик поведал все, что о них узнал.
— Леди зовут Кэйтлин Сигурдсдоттир, но все зовут ее принцессой за ее красоту и горделивый нрав. Кэйтлин — ирландское имя. Ее предки были среди первых поселенцев в Исландии. Они ведут родословную от воина по имени Ауд, пришедшего с первым караваном норвежских кораблей.
— Правда, выяснилось, — продолжал Гаррик, — что норвежцы были не первыми колонистами Исландии. Ирландские крестьяне и монахи высадились на эти берега за несколько лет до норманнов. Этот самый Ауд влюбился в одну ирландскую женщину, Кэйтлин, а она полюбила его. Он убил ее мужа, чтобы завладеть ею, но она умерла при родах их дочери. Он назвал девочку Кэйтлин, и с тех нор все старшие дочери в роду носят это имя.
— Благодаря чему их род так знатен?
— Из-за богатства и происхождения. Как первые поселенцы, они захватили лучшие земли. Им принадлежит одно из самых больших поместий в Исландии.
Гаррик махнул рукой в северо-восточном направлении.
— Отсюда до их фермы около двух дней пути. Кроме того, они славятся своей жестокостью. Они были втянуты в кровную вражду, пока Хельги, брат Кэйтлин, не убил последнего соперника.
— Сотня овец и несколько убитых соседских фермеров еще не делают ее принцессой.
Гаррик улыбнулся.
— Но, согласитесь, она прекрасно справляется с этой ролью. Многие знатные мужчины пытались добиться ее благосклонности, и она всех их отвергла. Сейчас ей уже двадцать четыре, и ухажеров у нее поубавилось. Поэтому за нее сватают богатого норвежского ярла. Жених гораздо старше ее. Они с братом отправились на побережье подготовить путешествие в Норвегию.
— Скажи мне еще раз его имя.
— Хельги. За глаза его зовут «Муха», очень он скор на расправу. Быстро приходит в ярость и долго помнит обиды. Очень опекает свою сестру.
Гаррик понизил голос.
— Говорят, что она отвергала всех соискателей, потому что он сам домогается ее.
Валлон пропустил этот порочащий слух мимо ушей.
— Они знают, кто мы такие?
— Конечно, знают. В Исландии ничего не утаишь.
У франка появилась привычка прогуливаться в одиночестве по окрестностям. Эти экскурсии он предпринимал, чтобы убить время, а оно между тем начинало поджимать. Наступил август, и подходила смена времен года. Если «Буревестник» не вернется к концу месяца, Валлон будет поставлен перед непростым выбором: дождаться корабля, рискуя упустить попутные ветры, так необходимые для их похода на юг, или забыть про «Буревестник» и искать другие возможности добраться до Норвегии.
В одну из своих прогулок он забрел на берег большого озера, которое находилось к западу от того места, где жители: Исландии ежегодно собираются на вече. Наступило время сбора, урожая, и крестьянские семьи работали на лугах, занятые покосом и сушкой сена. Из прихоти Валлон свернул с дороги на едва приметную тропку, уходящую на север к седловине между двух увенчанных льдами гор. Оттуда он спустился в укрытую черным песком пустыню, местами бугрящуюся горками пепла, над которыми вился дымок. Погрузившись в меланхолическую задумчивость, Валлон ехал весь день наугад, не имея никакой определенной цели. Постепенно пустыня сменилась пустошью. В сумерках он добрался до какой-то речки и сделал привал. Не разжигая костра, франк поужинал рыбой с хлебом и сидел, завернувшись в одеяло. Он думал о своей покойной жене и детях, которых ему уже никогда не суждено увидеть. Тем временем стемнело, впервые по-настоящему стемнело за все время его пребывания в Исландии. Он лежал под пергаментной луной, подложив седло под голову вместо подушки, и слушал журчание воды в реке. Ближе к полуночи Валлон уснул.